Штаймер тем временем плавно, почти бесшумно, словно змей, скользящий по песку, пересёк кабинет. Его тень легла на меня прежде, чем он остановился за моей спиной.
– Ваш муж… бил вас?
Липкий вопрос повис в воздухе. Затем руки Штаймера, неожиданно холодные, легли мне на плечи. Прикосновение было тяжёлым, собственническим.
– Анна, не нужно делать из меня врага, – дыхание префекта коснулось мочки уха. – Поверьте, я… могу быть куда полезнее, чем вы предполагаете.
Не нужно быть особенно проницательной, чтобы понять смысл слов.
Штаймер говорил прямо, не скрывая за вежливыми оборотами истинный посыл: он предлагал устранить Виктора.
Мой желудок свернулся в тугой узел. Каким бы ни был мой муж – вспыльчивым, безрассудным, невыносимым – он не заслуживал подобной участи. А Штаймер… этот человек явно привык получать желаемое любой ценой.
– Я вижу, до вас дошло, – голос префекта стал ещё более вкрадчивым. Его пальцы сжались на моих плечах чуть сильнее.
Хватит. Хватит этой театральной игры, этого дешёвого пафоса.
Я рванулась вперёд, резким, отрывистым движением сбрасывая руки со своих плеч.
Воздух треснул – не громко, но отчётливо, как лопнувшая струна. Штаймер вскрикнул и отпрянул, стряхивая с пальцев невидимые, но явно жгучие искры. На его безупречной коже проступили тонкие, алеющие полосы, словно от прикосновения раскалённой проволоки.
Магия, которую я никогда не умела контролировать, откликнулась на мой гнев.
– Мне ничего не нужно от вас, господин префект. Ничего! – я отшатнулась, создавая дистанцию.
– А с Виктором я разберусь. Сама!
Штаймер замер. Сначала он разглядывал свои обожжённые пальцы, медленно сгибая и разгибая их. Потом его взгляд поднялся на меня. Удивление? Было, но лишь миг. Его сменил холодный, пронзительный, почти хищный интерес. Взгляд коллекционера, нашедшего неожиданно ценный экспонат."
"– Так что не лезьте, куда вас не просят, – прошипела я. – А то, чего доброго, и вы рискуете остаться без зубов, как ваш несчастный слуга.
Воздух в кабинете загустел ещё сильнее.
Дорогой, пряный аромат одеколона смешался с едким, электрическим запахом озона. На лице Штаймера не осталось и следа сладковатой вкрадчивости. Его взгляд скользнул к креслу, где я сидела мгновение назад. На дорогой, шершавой обивке чётко отпечатались два следа – точно от прикосновения раскалённого утюга, с лёгким, зловещим обугливанием по краям.
– Всего наилучшего, господин префект! – бросила я через плечо, уже почти у двери.
