– Ваша честь, в свете новых обстоятельств, я полагаю, с моего подзащитного следует снять все обвинения. Более того, – он сделал паузу, – мы требуем немедленного расследования в отношении герцога Драммонада, который, как теперь очевидно, был организатором и нанимателем этого грязного заговора.
Верховный судья поджал губы, бросил быстрый взгляд на позеленевшего герцога, но возразить ему было нечего. Доказательства не просто налицо – они кричали, вопили, оглушая всех присутствующих.
– В свете открывшихся обстоятельств, – главный судья, в последний раз ударил молотком, – суд постановляет: Виктора Артейра немедленно освободить из-под стражи.
Все обвинения с него снимаются. Прошу всех посторонних освободить зал суда! Дальнейшее заседание, касающееся новых обвинений, будет проходить в закрытом режиме.
Вскоре гул стих, и огромный зал опустел. Осталась лишь горстка людей: семья Вейра; сияющая Анна; Глен с довольной ухмылкой и… Драммонад с его верным псом Эскелем.
– А я ведь говорил, – на моих губах заиграла хищная улыбка, когда я посмотрел в глаза Эскелю.
– Что выйду.
Эскель молчал, не смея поднять взгляд. Он смотрел на своего поверженного хозяина, и будь у него хвост, тот бы беспомощно поджался у него между ног.
Глава 52.
Глава 52
Анна
Я никого не принесла в жертву. Даже Розалинду.
Моя сделка с отцом была проста и цинична: я молчу, и его имя в этой истории останется незапятнанным, чистым, словно первый снег. А вот Виктор… он никаких обещаний не давал.
Артейр с яростью цепного пса вцепился в моего отца, в герцога, в кузину.
Он принялся крушить их жизни с таким упоением, с такой основательностью, что для меня просто не осталось места. Мы… Мы так и не поговорили. Он не счёл нужным даже бросить мне жалкое “спасибо”. Подлец! А ведь это я, именно я вытащила его драконью шкуру из петли!
Я даже вернулась в отцовское поместье, в клетку, полную призраков прошлого.
Каждый скрип двери, каждый стук копыт за воротами отдавался в сердце глупой, отчаянной надеждой: “Это он.
Он приехал. За мной”.
Ха! Какая же я всё-таки наивная, непроходимая дурочка! Как я могла забыть его главную черту, его суть? Виктор всегда думает только о Викторе. И потом, он ведь покинул Дала-Эрне. Просто уехал. Не оставив и жалкой записки.
Я для него – пустое место. Всегда им была…
Каждый раз, когда я думала об этом, внутри всё закипало от бессильной, жгучей злости. И самое отвратительное, что злилась я не столько на Виктора, сколько на себя.
