Острые, заснеженные пики, словно клыки пробудившегося древнего зверя, вгрызались в облака. Вдохнув резкий, холодный воздух, пахнущий морем, хвоей и снегом, я поняла, что дома…
Когда сходни с глухим стуком опустились на причал, мы со Штормом ступили на берег.
В седле я добралась до своего коттеджа, одиноко стоявшего на холме. Дом поприветствовал меня глубоким, низким рокотом.
Я отвела коня в сарай, насыпала овса, проверила, есть ли вода в поилке. Похлопала его по крупу на прощание и направилась к дому.
Дверь распахнулась сама собой, едва я коснулась ручки.
Сбросив тяжёлое дорожное пальто, уже собиралась приготовить что-нибудь на ужин, когда услышала это… Шум воды.
Первая паническая мысль была до смешного обыденной – прорвало трубы. Но тут же пришло осознание: какие, к дьяволу, трубы? Насколько я помнила, в доме не было ни канализации, ни водопровода.
Ледяные пальцы страха сжали сердце, и оно ухнуло куда-то в пропасть. Не помня себя, бросилась вверх по лестнице. На цыпочках, затаив дыхание, подкралась к двери своей комнаты, боясь спугнуть… кого? Призрака? Незваного гостя?
Осторожно, почти не дыша, я приоткрыла дверь.
В комнате горел камин. На полу возле него были небрежно разбросаны звериные шкуры, которых здесь раньше не было.
Неужели Дом проявил такое неслыханное сердоболие и впустил погреться какого-то заблудшего путника?
Вдруг из смежной двери, ведущей в ванную, донеслись шорохи и плеск. В ту комнату я заглядывала лишь однажды.
Странно.
Неожиданно дверь в ванну распахнулась, и из клубов пара вышел он. Виктор. Проклятый, невозможный Виктор. Только полотенце вокруг бёдер и ничего больше!
Мелкие капельки воды блестели на его чёрных волосах и медленно стекали по широким плечам и рельефному торсу, прочерчивая влажные дорожки на загорелой коже. Его тело было покрыто сетью тонких белёсых шрамов, каждый из которых мог рассказать свою историю. Мощная грудь, узкие бёдра, сильные руки… Он выглядел как ожившая статуя древнего бога войны, застигнутая врасплох в момент уязвимости.
Я почувствовала, как предательский жар разливается по щекам. Проклятье! Я краснела, как какая-то наивная, неопытная девица.
– Какого демона ты здесь делаешь? – только и смогла выдавить я.
– Долго же ты добиралась, – на губах его медленно расцветала та самая самодовольная ухмылка, которую я ненавидела всем сердцем. Ухмылка, от которой внутри всё обрывалось и летело в пропасть.
