Могучий конь, набрав скорость, снёс не только ворота, но и незадачливого работника, который отлетел в сторону.
Грохот, крики, топот копыт – всё смешалось в какофонию звуков. А я стояла посреди двора, чувствуя, как медленно угасает то странное тепло внутри.
Оцепенение спало не сразу. Лишь когда ощутила жгучую боль от пощёчины, поняла, что рядом стоит отец.
– Дрянь! – прокричал он. – Что ты наделала?
Я подняла подбородок, краем глаза заметив, что вместе с конём пропал и конюх. Видимо, успел убежать. Верное решение.
Ему тут не место. Отец с него три шкуры спустит.
– Как ты смогла? Как? – брызжа слюной вопил отец.
Странно, но тело окутало холодное безразличие. Я просто кивнула – ни одного лишнего слова, ни единой эмоции. После чего отправилась к экипажу, где неожиданно столкнулась с тётушкой Гиллиан. Женщина воровато огляделась. Её руки заметно дрожали, когда она торопливо впихнула мне небольшой мешочек.
– Боги с тобой, – коротко произнесла она, смахнув с щеки слезу. – И не держи зла на старую дуру.
– Я не могу…"
"Тётя недослушала, она вбежала на крыльцо и скрылась в доме в такой скоростью, будто бежала от чудовища. Я обернулась – чудовищем, несомненно, был отец Анны.
Граф шёл к экипажу, но тут его остановили амбалы, которые, думаю, захотели спросить с него за коня.
– Трогай! – крикнула вознице, запрыгивая в экипаж.
Кучер, благослови его боги, не стал задавать вопросов. Хлестнул лошадей, и карета рванула с места.
Глава 8.
Глава 8
Устроившись в экипаже, я заглянула внутрь мешочка и обнаружила горсть монет разного достоинства.
Последний подарок от единственного человека в этом доме, кто проявил ко мне хоть каплю доброты.
Колёса экипажа мерно стучали по мощёной дороге, и я, стараясь отвлечься от грустных мыслей, жадно вглядывалась через крошечное окно в проплывающие мимо картины.
Местность, по которой мы проезжали, чем-то напоминала большую деревню или посёлок, с аккуратными ухоженными домиками, сложенными из серого камня и увитыми засохшим плющом. Небольшие палисадники украшали пожухлые осенние цветы, а из труб поднимался уютный дымок.
На улицах было немноголюдно – редкие прохожие, закутанные в тёплые шали и пальто, спешили по своим делам. Женщины в длинных юбках и чепцах торопливо переходили улицу, придерживая корзины с покупками. Возле колодца в центре площади судачили две пожилые дамы, их голоса доносились до меня приглушённым эхом.
Однако по мере того, как мы удалялись от особняка, окружающий пейзаж начал меняться.
