Её губы слегка приоткрылись, словно она уже видела всё это.
– Красивая мечта, – произнесла она наконец. – Но Март…
– Если ваш муж вернётся и будет против, я ему всё объясню!
– Нет, я сама… Я сама поговорю с ним! – решительно заявила Терес.
– Вы уверены?
– Я найду Марта, – твёрдо сказала женщина. – Когда он трезв… с ним можно поговорить.
Её голос окреп, стал увереннее.
– Значит… Вы согласны?
– Да! – выдохнула Терес, и улыбка преобразила её лицо. – С чего начнём?
– Думаю, сперва нужно прибраться на кухне и в пекарне, – сказала я, оглядывая помещение уже более критичным взглядом.
– Отмыть окна, чтобы впустить больше света, протереть пыль.
Терес медленно опустила глаза. Румянец стыда разлился по её впалым щекам, сделав её странно похожей на молоденькую девушку.
– Вы правы… здесь так запущено, – прошептала она.
– Терес, я вовсе не хотела вас упрекнуть! Понимаю, как тяжело вести дело в одиночку. Теперь нас двое, и мы всё преобразим вместе.
Женщина слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалось смущение.
– Я так долго просто… существовала, – призналась она тихо. – Жила одним днём, лишь бы выжить до завтра… Даже не задумывалась, как всё это выглядит со стороны.
– Это в прошлом. Теперь всё будет иначе.
Мы обсуждали детали до позднего вечера. Терес становилась всё более оживлённой, вспоминая рецепты, которые когда-то знала, но давно не использовала. Я делилась своими идеями, и вместе мы рисовали картину будущего, которое ещё вчера казалось невозможным.
Домой я вернулась ближе к вечеру, когда небо уже затянули тяжёлые снежные тучи. На улице разыгралась настоящая метель – снежные вихри кружились в воздухе, заставляя щуриться и прикрывать лицо. Шторма я решила не выпускать из стойла. Конь нервно всхрапнул, возмущённо перебирая копытами по соломе.
– Прости, – я погладила его по бархатистой холке, ощутив тепло, исходившее от мощного тела. – Обещала, что не буду поздно, но время пролетело незаметно.
Зато у меня есть хорошие новости!
Добрых полчаса я рассказывала Шторму о своих приключениях. Животное слушало внимательно, иногда наклоняя голову и фыркая.
Когда ночь окончательно поглотила Дала-Эрнэ, укрыв городок тёмным покрывалом, я, наконец, зашла в дом. Растопила печь, наполнив кухню приятным теплом, поставила чайник, отрезала ломоть ржаного хлеба, купленный днём у Терес и села у окна.
Сейчас все мысли были о деле.
