Опасная невинность (ЛП)

Я ожидала, что он будет более доброжелательным, несмотря на его споры с мамой. Возможно, я была слишком наивна. — Твоя сестра слишком похожа на твою мать. Не удивлен, что она попала в беду.

Я выжидающе смотрела на него. — Можно мне остаться?

Гулливер наконец отступил и открыл дверь. Я шагнула в узкий коридор, доски пола скрипели под моими ногами. Дом был не большой, с двумя спальнями, уютной кухней и небольшой гостиной. Гулливер провел меня во вторую спальню, которая также служила библиотекой. Все стены, кроме спального места, были заставлены книжными полками из темного дерева от пола до потолка.

Большинство книг были посвящены религии или истории церкви, и в комнате витал запах старой бумаги и пыли.

— Ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока не принесешь неприятности на мой порог.

Как я могу причинить больше неприятностей, чем его связь с мафией?

— Я не буду. Как только найду Имоджен, я вернусь в Дублин, и ты сможешь снова иметь свой дом в своем распоряжении.

— Может быть, Имоджен не хочет, чтобы ее нашли.

Она убежала от ответственности и своих грехов, но грех всегда находит тебя, куда бы ты ни бежала.

Я бросила свой рюкзак на кровать. — Не знаю, о каких грехах ты говоришь. Надеюсь, это не о Финне, потому что он не грех.

Гулливер внимательно посмотрел на меня. — Твоя сестра пошла по стопам вашей матери, забеременев всего в шестнадцать лет. Я вижу, тебе удалось избежать той же участи. Надеюсь, ты ждешь замужества.

Я стиснула зубы, чтобы не ответить язвительно. Откуда ему знать, если у меня тоже есть ребенок дома, в Дублине? Как будто он может увидеть «грех» в лице человека.

Нелепо. Но Гулливер все же был священником, а меня воспитывали в уважении к представителям церкви. Он, наверное, заплясал бы от радости, если бы я призналась, что все еще девственница. — Я не лучше мамы или Имоджен, потому что они не плохи тем, что занимались сексом до брака или завели ребенка в юном возрасте.

Слово «секс» явно заставило Гулливера почувствовать себя неуютно, так как он отвел от меня глаза.

 — Ты, наверное, проголодалась. Пойдем на кухню. У меня есть для тебя остатки тыквенного супа.

Я была голодна, поэтому молча последовала за ним. Усевшись на деревянную скамейку с дымящейся миской супа перед собой, я продолжила свой спор: — Ты не должен осуждать маму и Имоджен. Они никому не причинили вреда. Они создали жизнь и действовали из любви.

— Скорее, похоти, — поправил Гулливер, усаживаясь напротив меня с бокалом Гиннесса.