Опасная невинность (ЛП)

Возможно, люди Балора не преуспели, но у них не было такой мотивации, как у меня.

Я добрался до Купеческой арки около двух часов ночи. Трактир был еще открыт и переполнен. Вероятность того, что мать Эйслинн работает в смену, была высока, поэтому я не стал туда заходить. Вместо этого я пошел в более тихую часть переулка, где наткнулся на парня, которого помнил по Кенмару. Он кивнул мне, ничуть не удивившись. Должно быть, Балор рассказал ему о моем прибытии.

— Что-нибудь случилось сегодня вечером?

Он покачал головой и плотнее натянул на себя пальто.

Было холодно, но мой гнев и беспокойство согревали меня. — Ничего. Эйслинн вошла в квартиру с мальчиком около четырех часов дня и с тех пор не выходила. Ее мать ушла на работу около пяти.

— Кто-нибудь входил в дом, кроме Эйслинн и Финна?

— Только пожилая женщина, которая также живет в этом доме.

— Ты можешь идти. Я позвоню Балору, когда мне понадобится кто-то на смену.

Он кивнул и ушел. Я прислонился к стене, откуда хорошо просматривалась входная дверь.

Из-за Торговой арки сюда часто заходили и выходили, но никто не подходил близко к входной двери, кроме пьяного парня, который мочился на нее. Мне казалось, что такое случается довольно часто, и я ненавидел, что Эйслинн и Финн живут в таком месте, где им приходится переступать через чужую мочу.

Не мое собачье дело.

В тот вечер ничего не произошло, и когда утром Эйслинн и Финн вышли из квартиры, чтобы прогуляться до детской площадки, я следовал за ними на расстоянии, чтобы убедиться, что они меня не заметили.

Я также оглядывался по сторонам в поисках тех, кто мог наблюдать за ними. Благодаря Балору я теперь снимал крошечную однокомнатную квартирку напротив дома Эйслинн, так что вечером я мог наблюдать за ее дверью из окна. Канун Рождества.

Через окно кухни я видел, как Эйслинн ужинала с матерью и Финном. Она готовила сама. Я наблюдал за ее работой на кухне в течение последних трех часов и почти чувствовал запах жаркого, которое она приготовила. Я ел довольно безвкусную Тикка Масалу из закусочной на соседней улице и игнорировал звонки братьев и отца.

Это было одно из самых грустных Рождеств за последние несколько лет. Шеймус всегда приглашал меня в гости, поэтому я никогда не праздновала одна. Я знал, что отец загнал бы меня на стену, но даже это было предпочтительнее одиночества. Но даже если бы я никогда не признался себе в этом, больше всего мне хотелось, чтобы Финн, Эйслинн и я могли встретить Рождество вместе.