Они сказаны тихо, да еще сильно мешает фоновый шум вокруг. А потом снова получается различить."
"— Ладно, как с тобой быть, решу позже. Теперь давай по существу. Сейчас ты четко, максимально подробно, а главное правдиво, отвечаешь на мои вопросы. Если нет, то…
Но тут меня снова отвлекают.
Вере не сидится у меня на руках и не стоится спокойно рядом со мной. Она всеми силами тянет меня к окну, пыхтя и проскальзывая ботиночками по гладкому линолеуму. Прямо на самом интересном. Туда, где стоит Ангелина.
Та, в свою очередь, хочет что-то сказать, и даже начинает фразу, но в этот момент из-за поворота показывается медсестра и прямым ходом направляется к нам.
Ангелине приходится закрыть рот, а мне окончательно отойти от двери.
— Наумова, что вы делаете в мужском отделении? — восклицает медсестра недовольным тоном, — давайте-ка в свою палату, обход еще не закончен и Нина Всеволодовна вас ищет.
— Но я хотела… — лепечет Ангелина.
— Никаких но, — перебивает медсестра, — пойдемте немедленно!
Ангелина бросает еще один взгляд на нас с дочкой.
— Давайте, давайте, и поживее, — командует медсестра.
Ангелина вздыхает, грустно улыбается Веруне и идет за медсестрой.
— Пака, — кричит ей вслед Вера и машет рукой.
От этой картины желудок сжимается и мне становится некомфортно. Но я стараюсь сбросить с себя это неприятное чувство. Я не смогу больше доверять Ангелине. А значит, Верочке придется отвыкать от своей няни, а Ангелине отвыкать от моей дочери.
— Верунь, пойдем-ка мы с тобой посмотрим в окошко — предлагаю наигранно веселым голосом.
— Паде, — тут же соглашается она.
Хорошо, что дочка сейчас в таком любознательном возрасте, когда внимание переключается с одного на другое просто мгновенно.
Мы подходим к окну, и я подхватываю Веру на руки, чтобы ей было лучше видно.
Минут пять мы развлекаемся тем, что разглядываем птиц за окном. Потом дверь Лешиной палаты открывается и Бергман выходит в коридор.
Идет в нашу сторону и встает рядом с нами у окна.
— Ну, что? — спрашиваю я.
Давид не реагирует на мой вопрос, потому что смотрит на Веру.
Она это тоже замечает.
— Вона, — говорит Давиду и указывает пальчиком на упитанную ворону, сидящую на одной из веток раскидистого клена.
— Да, ворона, — соглашается он и Веруня довольно улыбается. Она очень рада, что ее поняли.
— Дя, — кивает и снова отворачивается к птице.
Звери, птицы и насекомые вызывают у дочки самый живейший интерес.
