Но если даже камера не смогла их распознать, то куда мне?
— Да, — вздыхает лейтенант, — эти номера портят всю картину. В свете данного факта создается не очень хорошее впечатление. Скажем, что наезд был не случайным, а спланированным заранее. Иначе с чего вдруг заляпывать номера грязью, да еще скрываться с места преступления, как вы считаете?
— Со стороны это выглядело как запланированный наезд.
— Да, я так и говорю, — бормочет Селиверстов и что-то записывает.
— Так, с номерами все ясно. Но, Евгения Владимировна, подумайте, может у автомобиля были какие-то другие опознавательные знаки?
— Нет.
То есть, может они и были, но я ничего не заметила.
— Брелок, игрушка? Все же за рулем сидела женщина.
Я замираю и впиваюсь взглядом в круглое и простоватое лицо лейтенанта.
— Как женщина?
— Предположительно, женщина. Длинные черные волосы, челка. Это все, что уловила камера. Лицо женщины, к сожалению, оказалось скрыто большими солнечными очками, так что идентифицировать личность не удалось. А что вы так заволновались, Евгения Владимировна? Есть кто-то на примете, кто желал бы смерти вашему знакомому или подходит под это описание?
— Нет.
В моем голосе не чувствуется абсолютной уверенности. Но не рассказывать же мне про свои подозрения относительно Илоны? Сейчас начнет спрашивать, а почему мне так кажется, и что я ему скажу? Нет, в этом вопросе я лучше буду полагаться на Давида. По крайней мере пока.
— Жаль, — вздыхает Селиверстов повторно и чешет затылок.
— Ну, что ж, тогда…больше у меня к вам вопросов пока нет.
Будем искать. А вы, Евгения Владимировна, если вдруг что-то вспомните, обязательно и не откладывая позвоните мне. Мой телефон у вас есть.
— Хорошо.
— Теперь ознакомьтесь с протоколом и, если все в порядке, напишите пожалуйста вот тут: С протоколом ознакомлена… с моих слов записано верно…Число, ваша подпись и расшифровка.
Я быстро прочитываю протянутую мне бумагу. Ставлю свою подпись и возвращаю документ мужчине.
— Что ж, Евгения Владимировна.
Лейтенант убирает бумагу в папку и поднимается с дивана.
Я тут же следую его примеру.
— Больше не задерживаю, всего хорошего.
— Спасибо, до свидания, — киваю и пару секунд слежу за тем, как Селиверстов идет в сторону Лешиной палаты.
Потом снова перевожу взгляд на Бергмана и дочку.
Давид замечает, что я освободилась и что-то говорит Веруне. Дочка кивает и Бергман направляется ко мне, продолжая держать малышку на руках.
— Я вижу, вы закончили, — говорит он.
— Да.
— Хорошо.
