У тебя всего два пути: или ты встаёшь на мою сторону, или…
Он не договорил. У меня по телу побежали мурашки: моя жалкая человеческая шерсть пыталась встать дыбом. «Всё в порядке, не нервничай: здесь, в школе, ты в безопасности, – успокаивал я себя. – Тут ты на своей территории».
– Мне очень жаль, но я не могу.
Последовало ледяное молчание. Надо было положить трубку, но я словно окоченел.
На этот раз Эндрю Миллинг сохранил спокойствие.
– Ты недооцениваешь мои возможности, у меня есть способы заставить тебя передумать, – сказал он.
– Если ты не одумаешься и не примкнёшь ко мне, случится нечто страшное, что разобьёт тебе сердце, и виноват в этом будешь только ты.
Я не мог выдавить из себя ни слова. Что разобьёт мне сердце?! Что он задумал?!
– Ты ведь не догадываешься, что я хотел сказать тебе при встрече, – продолжал Миллинг. – Ну что ж, могу сказать сейчас.
Я молчал. Хочу ли я это услышать? Или лучше сразу нажать кнопку и выбросить мобильник в туалет? Я вдруг почувствовал себя ужасно одиноким: ах, если бы здесь был Брэндон, мой спокойный и сильный друг!
– Не знаю, интересуют ли тебя ещё твои настоящие родители.
Я тут от нечего делать попытался их найти. Тебе интересно, что мне удалось узнать?
Меня окатила горячая волна страха вперемешку с радостным ожиданием.
– Да, – слетело с моих губ помимо моей воли.
– Я так и думал. Есть хорошая новость и плохая новость. С какой начать?
– С хорошей, – прошептал я, на большее не хватило сил.
– Они живы."
"Хвала небесам! Я скорчился на стуле, коснувшись лбом деревянной поверхности стола.
Мама, папа и Мия живы! Спасибо, спасибо, спасибо! Вслух выговорить я этого не смог: горло перехватило. Комната плыла у меня перед глазами, я ничего больше не видел: из глаз текли слёзы.
– Ну а теперь плохая новость, – голос Миллинга звучал холодно и злорадно. – Я сжал телефон. – Они до сих пор сердятся на тебя. Особенно отец. Он очень разочарован, что ты теперь среди людей, и считает тебя предателем. Короче говоря, родители не желают тебя видеть.
– Что? – не понял я.
Ну да, мы с отцом в самом деле поссорились, и это доказывало, что Миллинг действительно говорил с моими родителями. Но неужели они меня до сих пор не простили?
– Это неправда.
– Да неужели? А что же тогда правда? Только то, что тебе нравится?
– Вы хотите меня обдурить, – выпалил я.
– Ты отказался от них так же, как отказался от меня. Ты думаешь, такое прощают?
Мне хотелось сломать телефон.
