И как же я так, ну как же меня угораздило — они же не убиваемые, очень прочные — специально такие покупаю!
От досады я закусила губу. Можно было бы занять денег у Фелиции, но я и так должна ей с прошлого месяца — стыдно опять спрашивать… Что я за недотепа — испортила совсем новую вещь! А зарплата только в конце недели, что же мне до этого времени — с этой отвратительной затяжкой ходить?
— Нет, Фели, не пойду! — поникла я, боясь прикоснуться к стрелке, чтобы она не стала еще больше. — Сама видишь — куда теперь? Наверное, это плохой знак, к тому же его сместили с должности — вряд ли ему сейчас будет до меня и вообще…"
"— Подумаешь! — не произвела никакого впечатления моя катастрофа на Фелицию.
— У меня запасные есть! Сейчас быстренько в туалете переоденешь — и вперед! Я же тебя знаю, Никки, если ты не сделаешь это сейчас — будешь еще год рефлексировать! Давай уже — пан или пропал!
Я всегда в глубине души мечтала стать такой же уверенной в себе и неотразимой, как Фелиция.
Она бы действительно не спасовала перед какой-то там затяжкой на колготках!
Поэтому, собрав остатки своей решимости, я последовала за ней наверх. Вообще-то покидать свой архив я не любила — большое здание из стекла и бетона, наполненное людьми в форме, которые то и дело ходили туда-сюда, напрягало. К тому же сегодня все были как-то по-особенному взволнованы — явно осуждали нового комиссара Шенка и его назначение на должность своего помощника, которое он сделал в первый же день.
Сунув в свою потрепанную сумочку упаковку из плотного картона, на которой красивая девушка, чем-то похожая на Фелицию, демонстрировала свои длинные ноги, я поднялась на четвертый этаж, где был теперь расположен кабинет Итана. И почему этот Шенк поступил с ним так несправедливо?
Да, Фелиция права, права! Мне обязательно нужно отдать ему свое письмо — может быть, это действительно его поддержит. И я смогу его поддержать и утешить в этой непростой ситуации… Может быть, даже в качестве его возлюбленной!
Уже представляя наше с Итаном Энглером светлое будущее, я потянула ручку расположенного на этаже туалета, в котором планировала заменить порванные колготки на новые, как меня окликнули:
— Моника! Моника Калдер! — это была Алоизия, секретарь самого комиссара.
— Я набираю архив, набираю, а тебе уже передали, да? Шенк велел тебя позвать.
— Меня?
От удивления у меня чуть глаза на лоб не полезли.
