— Не бездушный трах, который мы с тобой наблюдали из того вонючего шкафа… Прости господи, я чуть не уснула, пока он не кончил! Ты должна не просто подарить своему клиенту праздник — ты должна стать его праздником. Праздником, катастрофой, безумием, наваждением, соблазном, мороком. Ты должна дать ему все, что он пожелает. Потакать всем его страстям и порокам, низменным мыслям. Он хочет, чтобы ты стала его госпожой — ты станешь ею, Моника! Хочет, чтобы ты пресмыкалась и терлась об его ноги — ты будешь это делать, Моника.
Любой каприз с нашим удовольствием, ты понимаешь, о чем я, детка? Ты должна смотреть на него влажными, влажными глазами, подставляя свое влажное, влажное сокровище! Должна дать ему понять, что он самый лучший, самый красивый и единственный и нет для тебя в жизни большего счастья, нежели счастье щедро жаловать ему сокровища своей любви и красоты! У меня ты станешь не дешевой уличной шлюхой. Даже думать о себе так не смей! Ты станешь куртизанкой. Старинное и красивое слово. Мне оно нравится!
Я растерянно кивнула, пытаясь осмыслить тот огромный пласт информации, что только что вывалился на меня.
Мне нужно подумать. Мне нужно сесть и подумать об этом слове, при звуке которого что-то слабо шелохнулось в самой глубине моей души.
Куртизанка.
— У Эдны Диофант мужчины получают не только тело, но и душу девочки, — добавила она, и прозвучало это как-то зловеще. — У Эдны Диофант они получают любовь. Поэтому они возвращаются к нам снова и снова, оставляя суммы, которые тебе даже и не снились, малышка.
Просто оближи его со всех сторон, как самый вкусный и сладкий леденец. Ты любишь леденцы? Может быть мороженое, или пирожное? Представь, что он весь обмазан этим воздушным, притягательным лакомством. Будь собой. Играй. Будь покорной. Будь непредсказуемой. Будь холодной. Будь страстной. В тебе живет этот огонь… Я же вижу, крошка. Сейчас это лишь искры над пеплом, да, я вижу пепел… Психологическая травма, скорее всего, детская. Кто-то очень недурственно прошелся по тебе, поселив вот эту неуверенность, закомплексованность, забытый взгляд, сгорбленные плечи.
Кто же это был, что за твари? Наверное, жестокие одноклассники? Над тобой ведь издевались в школе, так?
И, как будто наяву я услышала эти гнусавые голоса.
Мадам Флюгер залезла в трубу!
Мадам пищит, труба трещит!
О это обидное, противное, прилипчивое прозвище, из-за которого я прорыдала столько ночей! Его придумала сама Виржини Ферло, которая обожала хихикать над моим носом.
