*****
— Ева, нам надо поговорить.
Шведов уложил на заднее сиденье Евиного внедорожника картины. Старался действовать аккуратно, так как знал, что для девушки они представляют ценность.
Ева уже вытерла слезы, лицо у нее было несчастное. У Шведова разрывалось сердце, когда он смотрел на бедную блондиночку. Хотелось вернуться в дом и добить гада, оторвать руки-ноги-голову за то, что посмел притронуться к малышке, до смерти напугал ее."
"Но Богданов и так хорошо получил. Он сейчас ползал по гостиной, вытирал кровь, скулил и тихо проклинал все на свете.
Громко ругаться боялся, ждал, когда девушка и ее неожиданно возникший защитник уберутся из его владений.
— Максим, спасибо, ты меня спас… Я очень тебе благодарна… Но разговаривать нам не о чем.
Ева стояла у машины, рылась в сумочке дрожащими руками — искала ключ. Золотые волосы растрепались, бант на блузке развязался, повис, плащ натянула криво — воротник задрался…
— Крошка, давай доедем до города и там где-нибудь побеседуем, — мягко, но настойчиво повторил Шведов.
Он потянулся к Еве, поправил плащ и принялся завязывать шелковый бант. От его движения девушка едва не шарахнулась в сторону.
Сердце у Макса снова болезненно сжалось: как же ей досталось, бедной! Каково это — быть такой слабой, хрупкой. Любой урод может обидеть, и даже по морде ему не дашь, сил не хватит.
— Ворота нам открой, ты, падаль! — крикнул в сторону дома Шведов, где за открытыми стеклянными дверями гостиной копошился окровавленный толстяк.
Два внедорожника выехали на лесную аллею. Макс лучше бы усадил Еву к себе в машину, но не оставлять же здесь один автомобиль. Он снова ехал следом за Евиным джипом, теперь уже не прячась. Думал о чудесных временах, когда лапочка не смела ему возражать и выполняла все его требования.
Почти все.
А теперь у него нет рычагов давления. Расписку он порвал, но об этом не жалеет. Полторы недели, проведенные без Евы, заставили его все переосмыслить. Он с самого начала понимал, что у них извращенные отношения, основанные на принуждении.
Но тогда, в начале августа, он еще совсем не знал Еву, ему только хотелось обладать ее телом. А сейчас Макс, лишившись власти, словно научился чувствовать ее смущение, растерянность, боль…
Ева даже не хочет с ним разговаривать. Да, это понятно. Сам виноват. Он был грубым, бесцеремонным…
*****
Девушка остановила машину неподалеку от подъезда, аккуратно припарковалась между двумя седанами.
