Макс притормозил рядом и тут же выскочил из автомобиля, придержал дверь, пока Ева выбиралась из внедорожника, подал руку…
От этого прикосновения оба вздрогнули. Блондинка опустила взгляд. Пока ехали, слезы на Евином лице высохли, но глаза все еще были красными, заплаканными. Девушка посмотрела на дверь подъезда — явно собиралась уйти, так и не поговорив.
— Ева, постой! Ну, как ты? Сильно испугалась?
— Все нормально. Сейчас дома приведу себя в порядок.
— Наверное, сегодня тебе уже не до работы? — с сочувствием произнес Макс.
— В галерею не поедешь? После такого… кошмара.
Хорошие манеры не позволяли Еве так сразу уйти. Она явно не хотела общаться с Максом, но не могла не уделить внимание мужчине, которому была обязана спасением.
— Максим… Спасибо… Если бы не ты… — удрученно покачала головой. — Но как ты вообще там оказался?
— Совершенно случайно!
— Как и тогда в кафе?
— Наверное, у меня встроенный радар. Он срабатывает, когда к тебе приближается этот хмырь Богданов.
Ева слабо улыбнулась. Макс попытался снова взять ее за руку, но девушка отступила на шаг назад.
— Думаю, этот урод больше к тебе не подойдет, — буркнул мужчина.
— О, ты сильно ему врезал, — поежилась Ева.
— Надо было еще крепче навалять.
— Это мне урок. Нельзя быть такой глупой и наивной, — расстроенно вздохнула Ева.
— Да как ты можешь себя винить?! — возмутился Макс. — С ума сошла?!
— Так хотелось провернуть выгодную сделку… Повелась на хитрость Богданова…
— Ты ни в чем не виновата!
— Максим, я пойду. Ты не мог бы отвезти картины в галерею и передать их моей сотруднице, Татьяне? Не хочу оставлять в машине, а носить туда-сюда уже сил нет.
— Конечно. Без вопросов. А еще… Это… Нам бы поговорить!
— Но ведь мы уже поговорили! — искренне удивилась Ева. — Максим, прости, мне сейчас нужно побыть одной.
— Ладно, — нахохлился Шведов. — Давай заберу картины.
*****
После пережитого ужаса Еву до самого вечера колотила нервная дрожь. Все валилось из рук. Она видела перед собой распаленное похотью лицо Богданова, его алчный взгляд, толстые влажные губы… Еву передергивало от омерзения.
Она позвонила единственной подруге, чтобы пожаловаться, выплеснуть возмущение.
Правда, в последнее время Мишель вела себя странно, Ева ее не узнавала. Раньше она была уверена, что в любом вопросе подруга ее поддержит. А сейчас их что-то разделяло. Как будто между ними пробежала черная кошка. Но ведь они с Мишель даже и не ссорились… Что случилось?
Тем не менее, больше позвонить было некому.
