Теперь она смотрела на собеседника во все глаза, ей, очевидно, было трудно поверить в то, что она слышит.
— Хочу попросить прощения… Я был ужасно грубым… Унижал тебя, обращался, как с куклой. Не думал о твоих чувствах, пренебрегал тобой. Но теперь… Ева… Я все понял и… очень… раскаиваюсь!
Макс с трудом произносил слова, буквально выдавливал их из себя, одно за другим. Его голос звучал глухо. Извиняться перед девушкой — как непривычно! После развода отношения с женщинами он строил так, чтобы никто никому не был должен.
Да и отношений, в принципе, у него не было, только мимолетные сексуальные связи.
Возможно, Ева стала единственной девушкой, которая невольно смогла добиться его извинений. Она не требовала, не вынуждала, но уже второй раз Макс просил у нее прощения. Впервые это произошло в августе, когда блондинка сбежала от него после стычки в ресторане. Тогда Шведову удалось добиться прощения, Ева вернулась. Но в тот момент над ней висел долг в десять миллионов. А сейчас она может запросто рассмеяться ему в лицо и послать подальше.
Да, сейчас она ему откажет — непреклонно и с королевской вежливостью.
Макс чувствовал себя потерянным и измученным. Он искренне раскаивался. Ева смотрела на него с крайним изумлением. Она не убрала руку, когда он дотянулся через стол и коснулся ее тонких пальцев. Но девушка вообще не шевелилась, она замерла и будто не могла прийти в себя. В голубых глазах застыл немой вопрос.
Официант в черном фартуке принес и поставил на стол горячую пиццу, которая источала соблазнительный аромат, но они на нее даже не взглянули.
Через несколько минут на столе появился чайник и чашки — тоже не заметили.
— Ева, ты сможешь меня простить? — с тоской в голосе спросил Макс.
Девушка не подавала никакого намека на то, что его усилия могут увенчаться успехом, и он уже был близок к отчаянью. Неужели он навсегда потерял Еву?
— Ева, вернись ко мне. Так хорошо было, когда мы жили вместе!
— Максим… — вздохнула Ева.
— Тебе, возможно, было хорошо. А вот мне…
— Я вел себя, как последняя скотина, — пробормотал мужчина. — Но я все понял и сделал выводы… Я исправлюсь! Ты только вернись!
— Не понимаю тебя… Все это уже в прошлом, зачем вспоминать? Я стараюсь забыть о том, что случилось летом.
— Скажи, у меня есть хотя бы ничтожный шанс?
— Максим… Я не знаю!
Некоторое время они сидели молча, разглядывая живописную пиццу, на которой золотился расплавленный сыр.
