Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

— Помоги! Там плохие дяди.

Обернувшись, я холодею.

Несколько мужчин направляются к нам. Грубые, на лицах зверские выражения, один другого страшнее. Вскинув руку ко рту, зажимаю его, стараясь так же глупо не взвизгнуть, как малышка.

— Отойдите от девочки. — Произносит самый страшный из них. Он слишком огромный и куртка на нем вот-вот треснет по швам. Мужчина прихрамывает чуть на одну ногу, приближаясь. Пригнувшись, он протягивает руку. — Арина, иди сюда. Пожалуйста.

— Я не могу отойти. — севшим от страха голосом говорю я.

— Во-первых, кем вы приходитесь ребенку? Хочу видеть ее родителей. К тому же, она меня за ногу держит.

Прохожие оборачиваются на нас. Картина и впрямь занимательная - меня окружают шкафы, по недоразумению называющиеся людьми. Малышка, которую назвали Ариной, визжит, прячась за меня.

Но в ее голосе я не слышу страха. Это банальная вредность. Неужели... неужели ее отец и впрямь кто-то очень богатый, и передо мной... телохранители? Ее охрана?

— Арина... — ласково, как огромный медведь, гудит мужчина, приближаясь еще.

В эту же секунду в его лицо шлепается горсть мокрых, грязных листьев. Он резко отстраняется, отплевываясь и вытираясь рукавом. — Твою мать! Нет уж, пусть Эмир с ней возится, я пас. Достало.

“Эмир” — эхом повторяет мое глупое сознание. Какое знакомое имя. Редкое. Нечасто такое встретишь.

— С кем я должен возиться?

От этого голоса спины шкафов даже распрямляются, словно они проглотили железный прут. Мне тоже охота это сделать - встать по струнке.

Еще хочется трусливо сбежать и плакать. Почему я снова с ним встретилась?

Я украдкой покосилась в сторону, решив не поворачиваться. Он выходит из хищной и дорогой черной машины, припаркованной у тротуара.

Ветер налетает на него, растрепав угольно-черные волосы. Мне всегда было интересно - какой национальности Эмир, но, наверное, в нем было намешано слишком много кровей. Он и сам не мог знать.

Мы были знакомы с ним со школы. Он был приемным ребенком в семье - симпатичного и здорового мальчика быстро забрали из детского дома.

В детстве он был просто симпатичным и даже в какой-то степени милым, но сейчас он стал привлекательным настолько, что хотелось прикрыть глаза, чтобы не порезаться об эту хищную красоту.

К сожалению, его приемные родители погибли, и в пятнадцать лет наши дороги разошлись. Он ушел из школы.

А два месяца назад мы снова...

Нет, не хочу вспоминать.

Эмир смотрит на девочку так, словно на неодушевленный предмет. С равнодушием.