А сейчас очень даже. При каждом движении вперёд клитор прикасался к основанию ствола и скользил по нему. Удовольствие от одновременной стимуляции — и внутри, и снаружи — было безумным. Ладони Матвея легли на мою талию, он смотрел прямо мне в глаза пьяным взглядом.
— Милая, чудесная… Как же я тебя люблю, — выдохнул он, едва удерживая стон.
Вскоре я уже не просто двигалась, а билась и извивалась, сидя верхом на мужчине, и ощущала, как неотвратимой горячей лавиной подкатывает оргазм. Я видела, как подпрыгивает моя грудь в этой сумасшедшей пляске, я стонала, царапала плечи Матвея и ни на секунду не останавливалась.
Движения бёдер становились всё более резкими и быстрыми, мы оба приближались к пику наслаждения. И наконец — вот оно! Долгожданный ослепительный взрыв, вспышка белого света, обжигающая все нервные окончания, напрочь выключающая мозг. Эйфория, блаженство…
Совершенно обессиленная, взмокшая, но счастливая, я упала на грудь Матвею и уткнулась ему в шею. Мы оба тяжело дышали, горячие ладони мужчины гладили мою спину.
— Девочка моя… Бесценная, удивительная… Я так тебя люблю, Даша, люблю, люблю безумно… Мы всегда будем вместе, правда? Никогда не расстанемся.
— Никогда, — прошептала я в ответ. К горлу сразу подступили слёзы. — Я тебя тоже очень люблю, Матвей!
Мы признавались друг другу в любви, так и не разъединившись, всё ещё оставаясь одним целым. Оргазм медленно отступал, как прибрежная волна, но на смену острому удовольствию приходило ощущение нежности и благодарности…
Какое счастье, что мы есть друг у друга!
Но… Этот глубоко интимный момент был нарушен! Я услышала быстрые шаги и голоса, испуганно охнула, обернулась и в ужасе увидела в дверном проёме женскую фигуру.
— Матвей Николаевич, сегодня нам ещё надо… — начала врач, но осеклась и поперхнулась.
Я забарахталась на Матвее, пытаясь натянуть на себя одеяло, соскочить с милого и уползти под кровать — всё это одновременно. Слава богу, удалось накрыться одеялом с головой. Затаилась на груди любимого мужчины, перестала дышать.
А Матвей даже не пошевелился, лежал спокойно, как ни в чём не бывало, да ещё и улыбался! Я видела это в щёлку из своего убежища.
Вот бессовестный!
— Матвей Николаевич, вы представляете, я… — произнёс Рустам, вваливаясь в палату следом за врачом. — Оп-па… Уже?! Ну ни фига себе! Матвей Николаевич… блин… вот вы крутой мужик! — ошарашенно, но уважительно пробормотал помощник.
— Так, я вижу кого-то уже можно смело выписывать, — сказала врач.
