Опасные любовные связи

Хотя она замечала все, и все держала под контролем, стоило немного сократить расстояние между ними, и Лука отводила взгляд, избегая прямого контакта.

Она была сдержанной – не только в отношениях, но и в том, как выражала свои чувства. Какие-то отработанные жесты и мимика, не дающие никаким подлинным эмоциям или мыслям отразиться на лице. Часто в ее глазах ничего невозможно было прочесть, и это огорчало Хэйли. Этого мог не заметить кто-то другой, но работа научила ее читать между строк, понимать, когда тот, у кого она берет интервью, думает одно, а говорит другое.

Но невозможность понять, что у Луки на душе не уменьшала притяжения. Скорее, наоборот.

И хотя Лука пока была еще совсем незнакомым человеком, Хэйли было удивительно спокойно в ее присутствии. О таких людях говорят, что с ними «как за каменной стеной», и чувствовалось, что Лука останется такой, что бы ни случилось. Качество, перед которым невозможно устоять. Впрочем, как и чувство юмора, и обаяние…

Что бы она ни надела – все смотрелось сексуально.

Хэйли любовалась Лукой, разве что не облизываясь. На ней были обтягивающие джинсы с заниженной талией и черно-фиолетовый полосатый джемпер. Высокие сапоги из черной кожи были далеко не новыми, но тщательно начищенными, блестящими. То же касалось и широкого черного ремня. Лука не пользовалась духами, не носила украшений. Ни пирсинга, ни татуировок. Даже уши не проколоты.

Но это, пожалуй, и не было нужно. Лука была очаровательна, как ни крути, – и принадлежала к тому типу женщин, которые красивы, даже если их поднять с постели рано утром.

С одной стороны, Хэйли была готова наброситься на Луку, стоило ей вспомнить, как возбудили ее поцелуи в шею. Она была готова к секс-марафону: горячему, мощному, и чтобы на финише пот ручьем бежал между лопаток…

У Домино все внутренности узлами завязывались, ее тело невозможно хотело Хэйли. Перед ней стояла красивая сексуальная женщина, которая нравилась ей больше, чем любая другая, прежде. Домино весь вечер медленно закипала от возбуждения.

Ей было наплевать, что Пирсу все слышно. Ей было наплевать, сколько для этого понадобится лгать. Она говорила себе, что это просто работа. Ей приходилось трахаться ради операции прежде, сейчас то же самое, – уговаривала она себя. И это просто нестерпимое возбуждение, зудящая боль под лобковой костью, нарастающий внизу живота голодный трепет, который должен быть утолен.

Еще немного, и жеманный взгляд Хэйли сломил бы ее волю.