Опасный инстинкт (СИ)

Хотелось рыдать, рвать на себе волосы, проклинать жизнь, Омарова, Оскара, себя… Что теперь будет?

Ева плелась вдоль дороги, с сожалением глядя на растоптанные пыльные балетки, презентованные бывшей подругой.

Она нищая, бомж! Обуви своей — и то нет. Когда-то, в студенческие годы, она ловко разводила мужчин на подарки, но с Оскаром этот номер не пройдёт — он сразу поставил её на место, сказав, что на мели.

Оскар. Милый сексуальный Оскар… Какого дьявола ты внедрился в мою жизнь?! Если бы не ты… Ева бубнила под нос проклятия, ловя у дороги машину.

Ещё вчера она была девушкой миллионера, а сегодня одета в чужие обноски с вьетнамского рынка. Как же всё-таки непредсказуема жизнь.

Мимо на бешеной скорости промчался "Крайслер" Омарова, обдав Еву мутной водой из грязной лужи. Униженная мокрая курица…

В конце концов какой-то дальнобойщик на фуре, перевозящей свиней, согласился подбросить её до МКАДа. Ева сидела в кабине, провонявшей поросячьим навозом, и глотала вставшие комом в горле непролитые слёзы.

Лысый шофёр с крупным сальным носом даже не смотрел в её сторону, наверное, считая, что это прислуга, возвращающаяся домой с Рублевки. Раньше мужчины осыпали её комплиментами, все как один богатые и властные — они капали слюной при виде неё, а теперь она как придорожная шлюха едет в коммуналку своего… А кто ей Оскар? Любовник? Парень? Сожитель? Кто?

Выйдя на остановке, Ева зайцем добралась до центра и по привычке прошлась вдоль торгового ряда, где продавали брендовые тряпки именитых дизайнеров.

Раньше перед ней были открыты все двери, продавцы едва не целовали важной гостье ноги, лишь бы умаслить и получить такую выгодную клиентку. Сейчас же никто не смотрел на неё, развешивая за кристально чистым стеклом очередную коллекцию. Даже они, эти курицы в белых блузках, выглядели сейчас лучше, чем она.

Ева взглянула на себя в зеркальное отражение витрины: на бледном лице ни грамма косметики. Да, черты лица благородные — не отнять, но брови начали зарастать и терять форму, волосы без укладки просто повисли вдоль щёк, и в довершение как вишенка на торте — крупный красный прыщ на подбородке.

— Ева? Ева Миллас? Это ты? — послышалось сзади, и Ева приросла к полу. Не оборачиваясь, согнулась над раскрытой сумочкой, делая вид, что ужасно занята.

Нет, это не я! Не я! Убирайся!

— Вот так встреча, ну надо же!

Ева натянула улыбку и всё-таки повернулась.

— Фролов! Действительно, неожиданно.