Опасный маршрут

Но именно это ее нежелание сказать, куда уехал писатель, показалось Потапову подозрительным, и он попросил Адалию Петровну пройти в дом.

– Нам нужно поговорить…

Сначала разговор у них не ладился, но постепенно вопросы Потапова и ответы женщины начали прояснять довольно странную историю.

– Итак, его фамилия Окаемов? Григорий Максимович Окаемов? Что-то я такого писателя не знаю. Одну минуточку, простите… – Потапов подошел к окну на улицу и позвал шофера: – Коля, мигом слетай в Союз писателей и пусть по всесоюзному списку проверят, есть ли такой писатель – Окаемов Григорий Максимович? Запиши.

– Что он – писатель, я узнала, только когда он теперь ко мне приехал. До войны был инженером-строителем. Он пишет сейчас книгу о моем погибшем на войне сыне.

– Вместе воевали… – Адалия Петровна рассказала всю историю знакомства их семьи с Окаемовым, и как он, воскреснув, появился теперь в ее вдовьем доме.

– Когда он к вам приехал? – спросил Потапов и замер, ожидая ответа.

– В позапрошлое воскресенье, – твердо ответила женщина.

– Утром? Вечером? – быстро спросил Потапов.

– Так… – Потапова от волнения зазнобило.

В это время в окне показался шофер Коля:

– Вот, товарищ майор. Говорят, что такого не было и нет.

– Конечно, нет и не могло быть, – рассеянно сказал Потапов, даже не посмотрев в сторону шофера.

Адалия Петровна еще ничего толком не понимала, но уже чувствовала – случилось что-то тревожное.

– Не волнуйтесь, Адалия Петровна, – успокаивал ее Потапов, сам волновавшийся оттого, что теперь он был почти уверен в беспокоившей его мысли.

– Да, да… Сказал: «Еду на пару дней в Борск повидать однополчанина». С ним что-нибудь случилось? Или он…

– Успокойтесь. Скажите, когда он жил у вас, он больше бывал дома?

– Да, больше дома сидел. Газеты читал. Писал.

– Никаких своих вещей или бумаг он, конечно, не оставил?

– Даже газеты и те взял с собой.

– А какие у него были вещи?

– Все что на нем и портфель.

– Ясно. Опишите мне его внешность.

– Боже мой, ну как это сделать? Я не умею…

– В чем он был одет?

– Господи, дай памяти. Значит, пиджак… серый. Брюки в сапоги. Украинская рубашка, такая… с тесемочками на вороте…

– Ясно. А какое у него лицо, глаза, волосы?

– Ой! – Адалия Петровна вскочила, сбегала в соседнюю комнату и вернулась с пухлым семейным альбомом. – Тут есть его фото.