Опасный маршрут

Я не подлец и не разбойник с большой дороги. Я тайно представляю здесь державу не только могущественную, но и благородную. Вот почему военной коллегии не удастся отправить вас на расстрел. И вы не станете вечным безработным. Вы вместе со мной уедете далеко-далеко от всех этих неприятностей. Вы уедете туда, где ваша услуга моей державе будет оценена по достоинству, а это означает, что вы будете жить там прекрасно. Ну что вы на это скажете, мой друг?

– Я не верю… я… – Аксенчук дрожал, как от озноба. – Я все думаю, что вы шутите…

– Шутки давно оставлены! – с мрачной усмешкой сказал Окаемов.

 – Знаете, когда мы будем с вами шутить? Когда минуем рубежи вашей страны. Решайте. Или вы со мной, и это для вас означает жизнь со всеми ее радостями… Или… – Окаемов не договорил, упершись в глаза Аксенчуку ледяным злобным взглядом. – Конечно, я сам марать руки не стану. Это за меня охотно сделают ваши товарищи чекисты. Я им только помогу немного… Ну! Решайте!

Аксенчук долго не отвечал, погруженный в тяжкое раздумье.

– Я с вами, – сказал он наконец.

– Молодец! – Окаемов порывисто обнял Аксенчука за плечи. – Вы не представляете, что я пережил, пока вы думали! Видите? У меня пот на лбу выступил. Ну, теперь мы друзья на всю нашу жизнь! – Он дрожащей рукой налил коньяк в рюмки. – За успех нашего дела и нашего путешествия! За нового гражданина моей великой державы!

Они выпили. Аксенчук спросил:

– Когда мы уедем? И как? Это же так трудно! Граница…

– Мы уедем завтра ночью. На морском побережье нас возьмут на борт подводной лодки.

И прощай, советская земля!..

– И вы… не бросите меня?

– Послушайте, мой друг: не верьте тому, что о нас плетут крикуны. Через несколько дней вы сами убедитесь, какая это ложь. О вас уже сообщено, и мне просто приказано взять вас с собой. Мы люди слова и дела. И мы умеем работать. И мы ненавидим вашу страну. И прежде чем покинуть ее, мы с вами очень громко хлопнем дверью. Хлопнем, мой друг?

– Можно, конечно. Но как?

– Атак, например, чтобы от всего вашего института вместе с Вольским осталась одна каменная пыль.

Неплохо? И мы сделаем это как дважды два – четыре.

– Как? – Это «как» у Аксенчука не получилось – оно прозвучало весьма неестественно.

Окаемов пристально посмотрел на него и сказал:

– В вашей записной книжке есть три телефонных номера Вольского. Среди них есть квартирный?

– Да. Три семнадцать ноль один.

– Вы сейчас позвоните по этому телефону.

– Уже поздно. Он не станет разговаривать.