Опасный маршрут

Окаемов поднял руку:

– Прекратите дискуссию! Надо действовать, а не болтать! Вы позвоните ему и скажете, что устраиваетесь на работу. Он же обещал вам поддержку? Извинитесь за поздний звонок, скажите: речь идет о вашей жизни и смерти. Умоляйте его, чтобы он принял вас завтра на пять минут. Мол, в связи с вашим устройством возникли такие обстоятельства, которые вы можете объяснить ему только лично. Умоляйте! Если нужно, пустите слезу… Звоните! – Окаемов показал на телефон.

Аксенчук подошел к телефону и снял трубку.

Окаемов стал за его спиной.

Разговор с Вольским Аксенчук провел очень искусно. Профессор остановил его причитания и сказал:

– Хорошо, товарищ Аксенчук, можете прийти ко мне завтра в два часа сорок минут…

Аксенчук положил трубку и оглянулся на Окаемова:

– Завтра в два сорок…

– О’кей, мой друг! – Окаемов снова утирал со лба пот. – Считайте свой подвиг уже совершенным. Где мой сверток?

– В моей комнате в шкафу, где вы положили его.

– Тащите его сюда!..

– Погасите свет! – распаковывая сверток, тихо приказал Окаемов и включил рацию.

В полумраке комнаты затеплились багровые светильнички радиоламп. – Сядьте, мой друг, и молчите. Я сейчас доложу обо всем начальству и уточню, когда приходит за нами подводная лодка…

Несколько минут Окаемов сидел неподвижно, в уме составляя текст радиограммы, а потом быстро застучал ключом:

«Работает „три икс“… „три икс“… Операцию выполню завтра по всем трем пунктам. Чертежи уже у меня. Подтвердите сейчас же время прихода за мной транспорта.

Перехожу на прием…»

Окаемов переключил рацию и надел наушники. Аксенчук видел его напряженное лицо, чуть освещенное зыбким светом радиоламп. В эту минуту Окаемов словно видел, как Барч и начальник Центра читают его радиограмму. Вот они прочитали фразу о чертежах и переглянулись. Барч сказал: «Видите, я был прав, настояв на заблаговременной отправке лодки в тот район». Окаемов улыбнулся: «Я же отлично понимал, мистеры начальники, что моя диверсия для вас дороже сотни таких, как я. И когда я все сделаю, вы охотно мной пожертвуете.

Но чертежи вам очень нужны, очень! Правда, я потом вас несколько разочарую, сообщив уже лично, что чертежи погибли, скажем, вместе с Аксенчуком, допустившим непростительную оплошность. Но дело будет сделано, и я буду стоять перед вами. И вам ничего не останется, как сказать мне спасибо…»

Окаемов вздрогнул и прижал рукой наушники – ему отвечали:

«Желаю успеха. Транспорт с двух часов ночи завтра в условленном месте. Барч».