— Хорошо, — кивает он, — честно-честно, можешь Машу спросить, — и поворачивается к стоящей позади него Марии Ильиничне, та широко улыбается и кивает, подтверждая слова сына, — мама, — Дима внимательно вглядывается в мое лицо, — ты плакала?
Понимаю, что дать волю слезам было непростительной ошибкой, сын не должен был этого видеть, дети не должны видеть родителей несчастными.
— Нет, что ты, сынок, — улыбаюсь сыну, — просто в глаз что-то попало.
Сын продолжает хмуриться, но вопросов больше не задает, мой маленький защитник.
— Пойдем, — говорю сыну и беру его за руку, — тебе уже пора спать.
Чистим с сыном зубы, а после укладываю его в кровать и беру в руки книгу со сказками братьев Гримм, ему, конечно, еще рановато, но я прекрасно научилась сглаживать углы и опускать подробности. Дима засыпает спустя двадцать минут, поправляю одеяло, целую сына и выхожу из детской. Мария Ильинична уже скрылась в своей спальне, а я бреду на кухню, ставлю чайник, после чего нахожу в гостиной свою сумку, вынимаю из нее папку с документами и возвращаюсь на кухню.
Олег появляется ближе к четырем утра, веселый и, кажется, совсем не уставший. Останавливается, видимо, не ожидая увидеть меня.
— А ты чего не спишь? — спрашивает он.
Действительно, чего это я не сплю, когда мой муж проводит ночь в компании чужой женщины и при этом не может быть мужиком и сказать правду. Злость закипает и растекается лавой по венам, но я стараюсь держать себя в руках. Никогда не опускалась до скандалов и сейчас этого делать не собираюсь.
— Где ты был? — улыбаюсь и поднявшись с места, подхожу к мужу, от которого за версту разит уже знакомым парфюмом. Хоть бы душ принял и переоделся.
— Работал, — он пожимает плечами, берет меня за руку и тянет на себя, а мне становится противно, от запаха этого, от его наглой лжи, от всей этой мерзкой ситуации. Вырываю руку и делаю шаг назад, — ты чего?
— Скажи, у тебя появилась другая? — спрашиваю в лоб, потому что не могу больше смотреть в его лживое лицо.
Олег заметно напрягается, улыбка сходит с его красивого лица, он делает шаг ко мне, но я выставляю перед ним ладонь.
— С чего ты взяла? — отвечает вопросом на вопрос.
— Видела сегодня твою «работу» — усмехаюсь и пожимаю плечами, — ты мог просто сказать, незачем было врать, от тебя за версту прет женскими духами, и, знаешь, я закрывала на это глаза, искала оправдания твоим задержкам, а сегодня мои розовые очки разбились вдребезги.
