— Еще, Олег, быстрее, — на «еще» мне окончательно снесло крышу, ни о какой нежности и осторожности больше не могло быть и речи, яростно насаживая ее на себя, терзал губы малышки, — так, хорошо? — спросил, наращивая темп, вколачивал в нее свой член, все сильнее сжимая ладонями бедра, на которых наверняка останутся синяки — это просто ни с чем несравнимое удовольствие, находиться внутри нее, слышать ее стоны, чувствовать, как в порыве страсти ее ноготки впиваются в мою спину.
— Да, боже, Олег, я…
— Давай, — прорычал из последних сил, — покажи мне, как тебе хорошо, маленькая!
Чуть не сдох от удовольствия, когда малышка, начала кончать, сжимая мой член внутри — чистый кайф, вколачивался в нее, рыча ей в шею, пока не затихли последние отголоски ее оргазма, и она не обмякла в мои руках, только тогда отпустил себя, с трудом подавив желание кончить в нее.
Сука, второй раз и снова без резинки.
-Солнышко мое, — прошептал ей на ухо.
Из душа вынес ее на руках, замотав в огромное махровое полотенце, посадил на кровать. За все время пока мыл ее, Инга не произнесла ни слова, сон, возбуждение и страсть прошли — вернулась суровая реальность.
— Прости меня, маленькая, — присел рядом с ней на корточки и взял ее ладошки в свои. Давно я прощения ни у кого не просил, не считал это нужным, а сейчас так паршиво, что самому себе врезать хочется, — я вчера наговорил тебе то, чего говорить не стоило."
"— Мне не за что тебя прощать, — она снова улыбнулась мне, только глаза грустные и улыбка какая-то вымученная была, — я не должна была приходить, Дима меня предупреждал, ты все правильно сказал, просто я беспокоилась о тебе, — она пожала плечами.
«Чего блядь?»
— И что же было правильного в моих словах? — заглянул в ее грустные глаза.
— Я тебе не жена и должна была оставить тебя в покое, — продолжая улыбаться, малышка осторожно, почти невесомо, коснулась моего лица, — все в порядке, правда, не переживай, ладно?
Не переживать, серьезно? Я повел себе с ней, как мудак, и не в первый раз, а она говорит: «не переживай».
Откуда вообще такое чудо взялось, обидно ведь, вижу же по глазам, но не признается же никогда, не скажет мне, какой я урод, улыбаться будет, чудо всепрощающее, не заслуживаю я ее, а все равно отпустить уже не смогу, решение само как-то пришло.
— Не жена говоришь? — усмехнулся я, — так это легко исправить, выйдешь за меня? — совершенно серьезно спросил я.
