Возможно, кто-то решил бы, что я сошел с ума, потому что предлагать замужество спустя месяц знакомства, при чем довольно сомнительного — это по меньшей мере странно, но мне это решение казалось самым верным. Без нее я своей жизни больше не видел, так какой смысл тянуть кота за хвост?
Олег
— А зачем? — выдала она, я даже растерялся. В каком смысле зачем? Кто вообще так на предложение руки и сердца отвечает?
— Затем, что я тебя люблю, — а какой еще мог быть ответ на этот вопрос? У нее после моих слов глаза на лоб полезли, а чего еще она ожидала? Что я всем подряд предложение делаю, хобби у меня такое? Да я впервые в жизни вообще об этом подумал, ее, видимо, ждал.
Дождался.
— Но так не бывает, — прошептала она, вглядываясь мне в глаза, и что она там пыталась отыскать? — ты ведь не серьезно, да?
— Да, шутки у меня такие, каждый день кому-нибудь в любви признаюсь и замуж выйти предлагаю, — да, когда же она уже поймет, что у меня в отношении нее вполне серьезные планы, хотя чему тут удивляться, вчера чуть не послал, а сегодня замуж предлагаю, да и кому? Ребенку, блин, восемнадцатилетнему.
Головой-то я все понимаю, у нее вся жизнь еще впереди, а я старше намного, да и образ жизни у меня тот еще. А после того, что она вчера видела, вообще стоило бы от меня бежать.
— А, если ты потом пожалеешь? — осторожно спросила она, в очередной раз отправив меня в нокаут. Вот что мне с ее самооценкой делать?
— Господи, Инга, — простонал я, взяв ее ладошки в свои- да о чем ты вообще говоришь, девочка, вот что мне с твоим недоверием делать, психолога тебе найти? — стоило договорить, тут же пожалел о своих словах, а лицо Инги в миг стало мрачнее тучи
— Не надо мне больше психологов, — буркнула она, и тут же вырвав свои ладони из моих рук, отвернулась.
«Молодец, Громов!» — похвалил себя я, пряча лицо в ладонях.
Я до конца жизни буду жалеть о том, что тогда сделал. Самый мой идиотский поступок, но тогда я твердо был уверен, что не прикоснусь к этой девочке, что никогда не позволю себе даже думать об этом.
Вздохнув, посмотрел на Ингу, она все также сидела отвернувшись, тяжело дышала и сжимала ладошки в кулачки. И тут до меня дошло — она ревнует, Инга меня ревнует! Поднялся с корточек, сел на кровать и подхватив ее, усадил к себе на колени.
— Отпусти, — рявкнула она, так, что я охренел на месте, но из рук ее не выпустил, пусть она и пыталась выбраться, дергалась, шипела, впервые показывая характер.
