Опер. Под гнётом власти

Но сделаю это, когда сам решу, что пора.

После разговора с ней было тошно. Андрей привык давить силой и властью на подчинённых, на задержанных, на всякий бандитский, наркоманский сброд. Но её прессовать совершенно не в кайф. До того отвратное чувство, будто дерьма нахлебался. Но по-другому никак. Даст слабину, и Лизка на голову залезет. Дело не в ней и вины её тут нет. Просто бабы такие. У них это на генном уровне заложено.

Но была ещё одна проблема. Лиза ни за что не подняла бы хвост, не будь у неё поддержки в лице Ильи.

Это почувствовал и Андрей. Мощнейший поток флюидов, витающий на кухне. И он, Вербин, словно чёрное пятно там, среди них. Нехорошо.

– Ну, как? – Илью нашёл у машины. Тот обхаживал красавицу, как истинный ценитель цветного металла. Что сказать, Андрей в своё время тоже тащился от тачек похлеще, чем от баб. Это потом уже приелось, примелькалось.

– Офигенная… Она просто офигенная, пап! Точно такая, как я хотел! Пап, она даже круче, чем твоя! – засмеялся мелкий, на что Андрей пропустил снисходительную усмешку.

– Не машина красит мужчину, сын. Хотя и она тоже. Тем более в восемнадцать.

Илья нежно огладил ручку двери, но открывать пока не стал. Точно как Андрей лет двадцать назад. Тоже долго бегал вокруг своего первого «москвича», раздолбанного и страшного, как Вторая мировая. Правда, для Андрея тогда это была машина мечты.

– Пап, а что ты делал в восемнадцать? Вот именно в этот день?

– Я? – задумался. – Я собирался в армию. Девчонку до дома провожал, потом целовались у её ворот.

Она из богатой семьи была. Дочка какого-то чинуши. Я влюблён в неё был, как дурак. В клумбах цветы воровал, ей охапками таскал. А ей после богатеньких ухажёров «полевая» романтика в новинку была. Говорила, любит, из армии ждать будет.

– Нет. Уже через пару месяцев мне друзья написали, что она с другим гуляет, – улыбнулся, вспоминая весёлые деньки своей молодости.

– Страдал? – Вербин хохотнул. – Слово-то какое, – мотнул головой. – Не помню, если честно, может и было паршиво какое-то время.

Но, как видишь, стреляться не стал.

Тогда и армия другая была. Дедовщина на дедовщине, дедовщиной погоняет. Ему особо не до девок да страдашек было. Там только и успевай оглядываться, чтоб по горбу не отхватить. А били в армии не как в детском саду. Лупили до кровавых соплей. Иногда он, иногда его. Такие времена были. Были и в этом плюсы. Ещё тогда Андрей понял, что выживает сильнейший. Тот, у кого в руках кастет или арматурина. Хуже, когда ты один против толпы.