Опер. Под гнётом власти

Лет так на семь-десять, хотя я сильно сомневаюсь, что ты там столько протянешь. Вариант второй: ты добровольно идёшь на обследование своей черепушки и если врач подтверждает, что у тебя проблемы с башкой, в чём я уверен, ты ложишься на лечение. Выбирай, какой вариант тебе ближе. А то ведь я могу устроить и то, и другое. По очереди.

– Пап, нет! Пожалуйста, пап! Мы уедем! – Илья встал перед ним, заслоняя собой мать. – Уедем и больше не появимся в твоей жизни. Я обещаю, пап. Только отпусти маму. Не надо её наказывать.

Твоя Лиза не стоит моей мамы.

Андрей криво усмехнулся, опустил руку на плечо Ильи.

– Что, сынок, любовь прошла?

– Пап, прости, я сам не знаю, как так…

– Ничего, сынок. Ничего, – сжал его шею захватом пальцев сзади и притянул к себе. Упёрся лбом в его лоб, чуть склонив голову. Растёт сын. Скоро отца догонит. Только какая каша будет у него в башке после всего этого? – Я всё понимаю. Я сам виноват во всём по сути. Надо было заниматься тобой. Надо было тебя со мной оставить. Но я этот момент как-то упустил.

Теперь слушай меня внимательно. Твоя мать выберет психушку, я уверен. В тюрьму она не сядет. А ты уедешь в Лондон. Будешь там учиться. Хрен с ней с армией. Отмажу, как ты и хотел, – отступил от Ильи на шаг, поймал его взгляд. – Говорю сразу, ты уезжаешь надолго. Возможно на несколько лет. Это моё решение, Илья. И если я тебе отец, а ты мне сын, ты примешь это решение.

– А мама? Пап, как же я её оставлю здесь? Ты же не станешь о ней заботиться.

– О ней найдётся кому позаботится.

Ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может? Понимаешь, нет? Ты был ещё мелкий, но я уверен, помнишь тот вечер, когда я ушёл от твоей матери. Ты ни разу не упрекнул меня в том, что я больше не живу с вами. Значит, всё помнишь. Мои опера выловили мразей, которые напали вчера на Лизу. Они дали показания, что это твоя мать заказала нападение. Без доказательств я бы сюда не пришёл. А завтра, вполне возможно, твою мать снова переклинит и она бросится уже на тебя. Ты этого хочешь? Посмотри на неё. Смотри! – развернул Илью к Марине, упавшую на пол и отсутствующе уставившуюся на свои ладони. – Видишь? – Ты хочешь, чтобы она ещё кому-то навредила? Или себе?

Илья сдался. Конечно, не согласился с Андреем мысленно. Но он того и не требовал. Когда-нибудь сын поймёт его. Ну а сейчас нужно было что-то менять. В своей жизни, в жизни родных. И первым делом он определит, кто для него эти родные. И есть ли они вообще.

– Нет, вы шутите. Этого не может быть.