Опер. Под гнётом власти

Я хочу, чтобы ты поняла: Андрей – взяточник, убийца и самый настоящий оборотень в погонах. Он зверь, Лиза. Чем раньше ты поймёшь это, тем проще тебе будет всё пережить.

Лиза закрыла глаза, судорожно втянула в себя воздух, в одно мгновение ставший раскалённым.

– Я не понимаю, чего вы хотите от меня… – прохрипела, глотая слёзы. Она помнила наставления Андрея и осознавала. Что Стеблин давит на неё, запугивает, но противиться стало сложно. Хотелось поскорее сбежать из этого кабинета, где давили даже стены и потолок.

Пусть хоть в клетку.

– Ты должна помочь мне избавиться от Вербина. Видишь ли, уволить я его не могу. Слишком сильные у него подвязки. Да и откупится он, если что. Мне нужно очистить свой отдел от оборотней в лице Андрея и его оперов. И ты мне в этом поможешь.

Лиза подняла голову, ошалело вытаращила глаза и замотала головой. Почему-то в голове запульсировали слова Андрея, сказанные ей на даче: «Советую тебе никогда мне не лгать и не пытаться навредить. Никогда. Если не будет другого выхода, лучше исчезни сама.

Испарись, в бункере заляг, невидимой стань. Но не пытайся лгать». Будто он знал, что однажды наступит такой день, когда Лизе предложат ему навредить… И, похоже, он не ошибся.

Небо затянуло тучами, и начался снег, а у заброшки, как обычно, шарилась стая бродячих собак. Увидев Андрея и Миху, залаяли, бросились врассыпную. Мужчины вошли в здание, воняющее сыростью и мочой, на какое-то время ослепли от резкой смены освещения.

– Блядь, чего воняет-то здесь так? – Вербин поморщился, прикрывая лицо рукавом пальто.

– Да бомжи тут тусуются в последнее время. Я ППСам сказал, чтобы разгоняли, но это отребье всё равно по ночам собирается, – Миха пригнулся, проходя через низкую, узкую дверь. – Надо менять место. Тут глаз лишних до хера.

Да, верно. Место, где опера Центрального решают свои дела должно быть безлюдным. Сейчас мобильник у каждого бродяги есть. Не хватало ещё, чтобы засняли их движения. Вербин и так чувствовал у себя на затылке дыхание врага. Стеблин точно что-то задумал.

Не успокоится никак, сука продажная. Надо бы уже что-то решать с этим упырём. Достал ибо.

Горе-свидетеля нашли в комнатушке для рабочих. Он там ужрался в дрезину и прилёг на старый, облезлый диван.

– Твою ж дивизию, – выругался вполголоса Миха, толкнул храпящего бомжа. – Эй! Подъём! Хата горит! – на что тот лишь хрюкнул и продолжил давить на массу.

– Ну и где он водку взял? – буркнул недовольно Андрей.

– Да понятия не имею, Константиныч.