Опер. Под гнётом власти

Лиза и сама так думала первое время… Поначалу, примерно первые шесть-семь месяцев, было очень страшно покидать стены полюбившегося убежища. Она даже подстригла свои кудри и перекрасила их в более тёмный тон. А потом поняла, что по улице не рыщут толпы полицейских с её фотороботом. Нет, она бы ни за что не показалась на глаза патрульным, но и сидеть всё время взаперти тоже не выход. Сколько ещё ей прятаться от всего мира? Год? Два? Десять? Андрей говорит, что меры предосторожности временные, но Лизе всё чаще кажется, что она в тюрьме.

Не в такой ужасной, как тогда, и тем не менее…

Тайком она убегает к Сашке и каждый раз разочаровывает себя и его, потому что он ждёт, что в очередной раз она придёт не для того, чтобы навестить его, а забрать из интерната. А она не может. От этого больно.

– Лиз? – Илья заглянул ей в лицо, пощёлкал пальцами. – Ты чего зависла?

– Аа… Да так. Задумалась. Так, значит, в армию?

– Ну да, – вздыхает.

Он пожимает плечами, двигает к себе чашку с чаем.

– Я просто не понимаю, почему папа так поступает.

Он же легко мог бы меня отмазать. Одним звонком всего. Да и я учиться собирался. А папа, видите ли, решил мужика из меня сделать. Как будто без армии я не мужик.

Лиза весело хмыкнула.

– Ты, конечно, мужик. Ещё какой! Но твой папа круче, согласись? Он, наверное, хочет, чтобы ты был как он, – Лиза не умела говорить с подростками. Да и Илья уже далеко не подросток. Молодой мужчина. Вон девчонки вовсю ему написывают. Что ещё ему сказать? – А что твоя мама говорит по этому поводу?

Тут Илья заметно приуныл.

Он, кстати, не единственный. Лиза ещё ни разу не встречала бывшую Андрея, но каждый раз когда та звонила ему, невероятно злилась. Не на бывшую и даже не Андрея. На себя. За то, что до сих пор не стала ему кем-то, кроме любовницы. С Мариной у них общее прошлое, сын, забота о нём. Эта женщина никогда не уйдёт из его жизни. А Лиза… Лиза всего лишь любовница. Постельная грелка. Удобная и приятная. Но не более.

– Ей плевать. Она никогда папе слова поперёк не скажет.

Ну, это грустно, правда.

Но лучше уж такая мать, чем совсем никакой.

– Ну, ладно… Будем есть торт?

– Давай, – Илья придвинулся к столу поближе, потёр ладони друг о дружку. – Кстати, а твой брат не придёт? Я с ним до сих пор не знаком.

Лиза как-то упомянула брата в разговоре, но Андрей тут же пресёк её попытку тяжёлым взглядом. А вот Илья, похоже, внимательный.

– Он… Не может прийти, – выдохнула шумно, отрезая кусок от торта и выкладывая его на тарелку. – Он в интернате.