Опер с особым чутьем

– Тоже имеется, – согласился Павел. – Трудно рационально объяснить, видимо, это называется чуйкой. Вроде без толку провели день, а с другой стороны… может, и есть толк, Вадим Михайлович? Ведь грызет что-то, согласись.

– Осторожнее надо, – проворчал Куренной. – Публика опасная… Но хоть тресни, не понимаю, кого имею в виду. К вохровцам надо присмотреться, народ служивый, башковитый, могут действовать в группе. Ковалец не понравился, бирюк, темная лошадка. О чем он думает, на роже вообще не читается. Буковский и его рыбаки – из того же разряда.

Контроля за ними нет, до города безлюдными оврагами могут добежать за пятнадцать минут…

– Ленинградских студентов я бы тоже со счетов не сбрасывал. То, что мы видели, может оказаться ширмой. Сознательные ребята, зелень неопытная, ни разу в жизни не брали в руки оружие… У них такая же возможность беспрепятственно проникать в город, проворачивать дела и незаметно уходить. И незачем гнать толпой. Не забываем про главаря – условно говоря, «со струной». Он есть, от своего мнения не отказываюсь.

Этот субъект наводит банду на цель.

– Соглашусь, – неохотно проворчал Куренной. – Не обольщайся, всего лишь за неимением более убедительной версии.

– Тогда понимаешь, что за всеми фигурантами нужно установить наблюдение.

– Это ты загнул. – Капитан досадливо поморщился. – У меня что, школа милиции под боком с курсантами-бездельниками? Кого я отправлю на слежку? Мы потеряли двоих, приобрели только тебя. Пока не скажу, что находка удачная. Штат скудный, и не забываем, что мирное население третирует не только наша банда.

– Перестань, Вадим Михайлович, ты же не маленький. Включайте осведомителей – где вы их держите? У всех они есть. И у нас до войны целый выводок имелся. Всякий уважающий себя опер держит пару сексотов – из шпаны, сидевших, кого в любую минуту могут упечь за решетку. Озадачьте уважаемую публику, пусть втихую понаблюдают за фигурантами, особенно ночью: покидают ли свои убежища, как проводят время. И чтобы глаза не мозолили, умеючи работали.

И еще – об этой операции должны знать только твои опера. Больше никто – ни другие отделы, ни начальство. И ребятам скажи, чтобы не трещали, как сплетницы на базаре.

– Это еще почему? – насторожился Куренной.

– А так, на всякий случай, – уклонился от ответа Павел. Хотел бы он сам знать – ПОЧЕМУ…

Ночь прошла спокойно – даже подозрительно. Утро было тихим, солнечным. Павел курил, высунувшись по пояс из окна. Город проснулся, приступал к своей насыщенной мирной жизни.