Опер с особым чутьем

 – Вы просидели на казенном довольствии всего лишь двое суток – и чем-то недовольны?

– Никаких претензий, капитан. Так я пошел?

– Обрадовался, – хмыкнула Кира. – А поговорить?

– Говорите, – пожал плечами Горин. – Предлагаете устроиться к вам на работу?

Шутка понравилась, оперативники заулыбались.

– Что там у тебя в Новгороде произошло, Горин? – Куренной опять перешел на «ты» – очевидно, так было привычнее. – К ответу на запрос присовокупили нелестную для тебя информацию. Ты дебошир? Или скрытый антисоветчик – унижаешь действием представителей нашей власти?

Павел колебался, не хотелось откровенничать, особенно с этими людьми.

Но их компания могла качественно отравить жизнь. Помявшись, он объяснил причину своего неподобающего поведения в древнем граде Новгороде, а также почему пришлось оттуда выезжать.

– Он просто хулиган, – сделала вывод Кира, – готовый антиобщественный элемент. Еще и эгоист, ставит свои мещанские нужды выше партийной линии.

Очевидно, она шутила, хотя при этом не улыбалась.

– Значит, ты у нас герой, – с растяжкой произнес капитан, – имеешь боевые заслуги, правительственные награды. Обидчикам не спускаешь унижения – вне зависимости от занимаемых ими постов. Опять же, той ночью – едва услышал выстрелы – сразу побежал на помощь. Есть убедительная причина, почему ты в поздний час оказался в том районе? Давай начистоту, Горин, версия с прогулкой нас не устраивает. Тебя не обвиняют в сообщничестве, но факт подозрительный, согласись.

Павел насупился. Какое дело местечковым ментам до его личной жизни? Обсмеют – даже если поверят.

Они разглядывали его с жадным интересом. Воистину, им больше заняться нечем?! Он повествовал сжато, лаконичными оборотами – словно делал одолжение. Куренной пару раз ухмыльнулся, но язвить не стал. Кира тоже молчала, играла с кольцом на цепочке, пристегнутой к брюкам.

– А что, нормальная фронтовая история, – крякнул Куренной, дождавшись завершения рассказа. – Без баб мы давно бы в тираж списались. Как говорится, наша отрада и погибель… – Он сделал серьезное лицо.

 – То, что сразу не пошел, дурак. Чего круги писать? Нерешительный ты, слабый. Это тебе не в разведку по вражеским тылам ходить и лица бить высоким начальникам… – Он переглянулся с Кирой. – Ладно, сам решай свои амурные вопросы, мы тебе не советчики. Хотя у Киры Сергеевны явно назрело что сказать, гм… Молчим, товарищ старший лейтенант. Усольцева, говоришь? – Куренной наморщил лоб. – Знакомо, но не могу вспомнить.