Опер с особым чутьем

Он бормотал срывающимся голосом: «Ни с места, тварь, не шевелись, стрелять буду…» Возле тела на корточках сидел мужчина в штатском, щурился от яркого света. Он был без оружия, по крайней мере, руки были пусты. Возможно, он пытался помочь сержанту – тот еще вздрагивал, царапал ногтями сырой грунт, пытался открыть глаза. Это удалось, умирающий издал последний вздох и затих. Глаза с тоской устремились в бездонное небо, затянутое тучами.

– Встать, падла! – прорычал старший. – Руки вверх, медленно поднимайся!

– Товарищ младший сержант, разрешите его пристрелить? – взволнованно бормотал боец.

 – Ребята погибли – Петруха Чернов, Максимка Перепелицын… Неужели живым будем брать этого гада?

– Отставить, Семченко… Поднимайся, урод, уши ватой забил?

– Мужики, вы чего, белены объелись? – У незнакомца был хрипловатый выразительный голос. Он не стал делать резких движений, медленно встал с поднятыми руками. – Не я их убил… шел по соседней улице, услышал выстрелы, прибежал…

– Заткнись, – процедил подтянутый младший сержант.

 – Калитников, Шмыгарь, осмотреть окрестности! Малахов, держи этого типа на мушке! Семченко, обыщи его!

Дураком сержант не был, поэтому имел резонные сомнения. На патруль напали с целью завладения оружием – и своего добились. При чужаке ничего не было. Не спрячешь под курткой три ППШ и подсумки с дисками. Оттащил в сторону? За каким, спрашивается, хреном? А самому убежать не судьба? Пристрелить троих ума хватило, а сделать ноги, значит, нет? Незнакомец волновался, но держал себя в руках.

На вид ему было прилично за тридцать, рост чуть выше среднего, ладно сложен, русые волосы с сединой. Глаза какие-то необычные – то ли голубые, то ли светло-серые. Семченко повесил автомат на плечо, схватил мужчину за ворот. Боец еле сдерживался, погибли близкие товарищи. Семи пядей во лбу явно не было. Резким движением он оторвал пуговицы на куртке задержанного – не расстегивать же каждую! Мужчине это не понравилось, последовало инстинктивное защитное движение. Семченко рассвирепел, вырвал руку, замахнулся. Незнакомец ее перехватил, оттолкнул бойца. Семченко чуть не упал, пришел в бешенство, скинул с плеча автомат и передернул затвор.

– Семченко, отставить! – взревел младший сержант. Он лично обшарил строптивого незнакомца. В карманах не нашлось ничего интересного: папиросы, спички, скомканный носовой платок, паспорт гражданина СССР на имя Горина Павла Андреевича. Красноармеец держал «злоумышленника» на мушке, сержант изучал находки в свете фонаря.