Опер с особым чутьем

Люди задавали вопросы – он отвечал. Очевидно, ответы не устраивали, рыжий оперативник по фамилии Золотницкий сообщил, что органам придется его задержать до выяснений обстоятельств. Горин возражал – впоследствии болела рука в суставе. Смутно помнилось, как посадили в машину, подперли с двух сторон работниками.

– Вестник смерти ты наш, – бросил Куренной, неприязненно всматриваясь в его смертельно бледное лицо.

Камера была другая – и клопы уже другие. Но так же ползали по телу, воняли, когда он их давил. Мертвое лицо Кати стояло перед глазами.

Грудь сдавило – не продохнуть, такое ощущение, будто наехал бульдозер. Несколько часов он находился в опасном для жизни состоянии – терял сознание от головной боли, с трудом дышал. Потом стало легче, взрывы головной боли поутихли, начался какой-то тягостный штиль. Все стало монотонно серым, неинтересным. Когда за Павлом пришли, он лежал на нарах и смотрел в потолок. Поднялся, вышел из камеры, заложив руки за спину.

На столе перед Куренным лежала горка знакомых вещей: паспорт, курево с зажигалкой, ключ от квартиры, ремень, именные командирские часы.

Он получил их в 44-м от командира полка «за проявленные мужество и героизм при освобождении братской польской земли» (по факту со своими разведчиками двое суток сдерживал вражескую пехоту, пока часть отходила в тыл после неудачного наступления). Присутствующие лица были знакомые: Кира, Куренной, рыжий лейтенант Золотницкий – парень рослый, простоватый, но смекалистый, по крайней мере четко выполняющий поставленные задачи. Последний не задержался.

– Хорошо, Николай, спасибо за сведения, – сухо сказал Куренной, и Золотницкий вышел из комнаты, смерив задержанного любопытным взглядом.

– Падай, – махнул рукой Куренной. – Уже знаешь куда, скоро завсегдатаем станешь. – Он проследил взглядом, как молчаливый арестант гнездится на неудобном стуле, затем уткнулся в бумаги, составленные оперативниками.

– Самому не смешно? – Он бросил рапорт на стол, устремил на визави пронзительный взгляд. – Почему, где ты, там смерть?

– Разбирайтесь, – пожал плечами Павел.

 – Можете привлечь за убийство Екатерины Усольцевой – дабы не отвлекаться от основной работы. Быстро закрыли дело, и вперед – к сияющим вершинам раскрываемости. Только подписывать ничего не буду, не просите.

– То есть гражданку Усольцеву ты не убивал?

– В точку, капитан. Ты сам это знаешь. И вы, Кира Сергеевна, все прекрасно понимаете. Соседка через дом, кстати, слышала, как я стучал. А возможно, и видела.