Опера вызывали?!

С подсчетами вышло туго, потому что мне казалось, что я уже целую вечность пытаюсь добиться строптивой пельмешки. И как-то так вышло, что другие женщины перестали меня интересовать.

По сути, секс не слишком отличался чисто технически. А вот эмоции дарили единицы. Должны были совпасть звезды, сложиться планеты и сработать карма, чтобы по-настоящему потерять голову.

Я свою терял лишь дважды. Первый был слишком давно, но я до сих пор помнил то чувство безнадеги, когда пытался завоевать ту, которой ничего, кроме денег, не было нужно.

Бегал, ухаживал, добивался внимания, как умел. А она снисходительно улыбалась, принимая от меня скромные подарки, а потом уходила к тем, у кого в кошельке лежала увесистая пачка бабла."

"Когда до меня дошло, что мной даже не пользовались, а просто жалели… Было больно. Обидно. Досадно. Таких ударов по своей самооценке я до того дня не получал.

Когда оправился, решил, что жить нужно с удовольствием. И жил, не посвящая себя никому. Стрессов мне на работе хватало, а секс здорово отвлекал и снимал нервное напряжений.

До того дня, пока рогатый муж Лолы не вернулся из командировки раньше положенного, а я вдруг решил, что мне скучно.

Лиля не рвала шаблоны, просто напомнила, что такое иметь одну-единственную. Засыпать и просыпаться в одной кровати. Слушать по утрам, как она ругается на Паню. Вместе завтракать, обедать и ужинать.

На каждом этапе жизни свое счастье. Еще пару лет назад я тоже был счастлив так, как это было возможно.

Сейчас я бы ни на какие блага этого мира не променял ту, которую так сложно добиться.

И еще сложнее удержать рядом с собой.

Я вытер лицо полотенцем и вышел в коридор.

Лилечку нашел в кухне. Она стояла у кипящего чайника, а под столом сидел пристыженный Оккупант, не желая расставаться со своим трофеем. Ругать рыжего я не планировал, потому что тот своими играми предоставил мне царскую услугу — проконтролировал, чтобы моя пельмешка не свинтила, пока хозяин усатого смотрел сны.

Я подошел к Лиле сзади, обнял за талию и притянул к себе.

Возбужденный член терся о ее бедро, а Лиля вздрогнула и попыталась отстраниться. Ее вело от меня, тянуло ко мне, но пельмешка продолжала сопротивляться.

— Признайся, Цветочек, сбежать хотела? — хрипло спросил я, выводя носом узоры по ее виску.

— Не сбежать, а уйти. Мне к Полине нужно, я обещала, — выдохнула она.

Руки сами сильнее сжали ее талию, практически вжимая в себя. Меня трясло, Лилечку лихорадило, но мы пытались продолжать вести светскую беседу.