Опера вызывали?!

— Пельмешка, ну прости, что не оправдал ожиданий, — хищно пробормотал я, — ты надеялась на секс…

— Гений! — возмущенно вспыхнула Лилечка, попыталась обернуться, но я сильнее перехватил ее, не позволяя шевелиться.

— Я не такой, — продолжал я, медленно поднимая руку.

Остановился прямо под грудью пельмешки и сжал зубы.

— Ты…

— Я так сразу не могу, Цветочек. Я должен быть уверен, что у нас серьезные отношения и ты меня не бросишь после первой же проведенной вместе ночи.

— Громов, ты обалдел? — она все-таки извернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Нет, — кристально честный взгляд был направлен прямо на нее, — просто я боюсь, что ты разобьешь мне сердце, уйдешь, а я могу этого не пережить.

— Ты издеваешься, да?

— Нет, — я опустился к ее губам, — я как никогда серьезен. Поцелуй меня, пельмешка!

Я расслабил руки, ни на мгновение не отпуская ее взгляд. В котором плескались сомнения. Желание. Надежда.

Она медленно развернулась, а я утонул в ее глазах. Глубоких, красивых, затуманенных не меньше моих.

Со стоном наклонился к ее губам, не позволяя себя большего. Я хотел, чтобы она сорвалась первая.

Провел кончиками пальцев по ее рукам, от запястья к плечу. Наши губы были на расстоянии пару сантиметров, ее дыхание обжигало кожу, а меня разрывало.

И Лиля решилась. Поднялась на носочки, обняла меня за шею и поцеловала.

Все! Цепная реакция запущена, тормоза и выдержка собрали узелки и уплыли в туман, а я завладел ее ртом, рывком поднял за бедра, усадил на кухонную тумбу, широко развел ноги и потерся членом о ее клитор.

Лиля дернулась, застонала, но я не позволил остановиться, продолжая как одержимый целовать ее.

Усадил на край, чтобы чувствовать ее влажность, схватил за шею, мягко прикусил кожу на шее и тут же поцеловал.

Ответом мне был тихий стон, уносящий крышу вслед за тормозами и выдержкой.

Я подцепил края ее футболки, стянул и отбросил куда-то в сторону, уже ничего не соображая.

Лиля попыталась прикрыть обнаженную грудь, но я не позволил. Перехватил ее запястья, зафиксировал за спиной и не отказал себе в удовольствии полюбоваться ей.

Я опустился ниже, заставляя ее чуть отклониться назад, прихватил губами сосок, поигрывая с ним языком.

Возможно, нужно было быть понежнее, но контролировать себя было невозможно.

Она заводила до невменяемого состояния.

Целовал грудь, слушая ее стоны, которые становились все громче.