Операция \

В то же время в рассказе ещё раз насторожила знакомая фамилия Эльвенгрен.

При разработке плана операции Кулагину показали папку с лаконичной надписью: «Чрезвычайно опасен». В папке находились материалы, имеющие отношение к штаб-ротмистру Эльвенгрену Георгию Евгеньевичу.

Животную ненависть ко всему советскому штаб-ротмистр не утолил даже в контрразведке Юденича. После разгрома генерала Эльвенгрен удрал в Финляндию и там сразу же вошел в контакт с бароном Торнау, кутеповским резидентом в Гельсингфорсе.

Три раза ходил через советскую границу.

В той папке хранилась и добытая чекистами запись разговора Эльвенгрена с бароном Торнау. Из неё явствовало, что единственным способом ведения борьбы в настоящих условиях штаб-ротмистр считает хорошо и широко организованную террористическую деятельность как внутри России, так и за рубежом.

Перед глазами выплыла строка из записи этой беседы, подчеркнутая карандашом Менжинского: «Теперь, в связи с генуэзской операцией, особенно интересно было бы этим заняться».

О разговоре с Торнау стало известно в Париже, и в Гельсингфорс прикатил представитель Торгпрома, перекупивший боевика для организации покушения на Чичерина во время следования советской делегации в Геную.

Операция провалилась. Из Берлина Эльвенгрен уже не возвратился в Финляндию. Решил, наверное, пребывать поближе к хозяевам, чтобы в нужную минуту всегда быть под рукой.

Судя по рассказу Крауминя, сейчас Эльвенгрен нашел контакты и с кирилловцами. Весьма настораживающая деталь. В плане операции Эльвенгрен учитывался лишь как вероятный вариант. Сейчас, похоже, он станет одним из реальных противников Кулагина.

— Не стоило вам так рисковать, Густав Янович, — озабоченно произнес инженер Арбенов.

Рассказ Крауминя настораживал. Выполнение задания требовало каких-то особенных действий, умных расчетов и неожиданных ходов.

А тут дурацкая зажигалка, собака на поводке, кролик…

Крауминь не производит впечатления легкомысленного человека.

Может быть, потому, что научился обращать в собственную пользу не только крупное, особенное, но и повседневное?

Вспомнились слова Менжинского о непременном учёте при разработке задания всех мельчайших деталей.

Впрочем, кто может угадать, что мелкое в чекистской работе, а что крупное.