Операция «Антитеррор»

В стиле майора Лоскуткова. Оказывается, Исмаил не только взглядом старается менту подражать, но и лексиконом. Только мне этого мало. Я – любопытный, хочу еще многое узнать. И не только о том, как моя «птица-тройка» вела себя в дороге. С заднего сиденья выбирается Умар. И вытаскивает за плечи женщину. Она не подает признаков жизни. Это еще что за фокусы? Я подскакиваю, чтобы помочь, отодвигаю Умара, чему он только рад, и беру женщину на руки. Чувствую запах хлороформа. Усыпили, засранцы, и похитили. Кто же она? Зачем им эта женщина?

– Куда ее? – спрашиваю, не опуская женщину.

А она тяжеловата. Умару ее не поднять. А мне и по телевизору надоело смотреть на убитых с задранными бушлатами. Бушлаты задраны оттого, что трупы таскают за ноги. У Умара хватило бы ума так же тащить и живого человека. Даже женщину.

– В штаб, – говорит Гаврош. Она каким-то образом оказалась у меня за спиной. Любит подходить со спины. И не только ко мне. Я уже заметил это. – Там уложи, в углу, пусть проспится. Я скоро вернусь.

Тогда и поговорю с ней. До моего приезда не будите.

И сама садится в мою машину.

Мне тяжело держать. Но все же я поворачиваюсь к своему боевому командиру и спрашиваю:

– А ты не боишься, что тебя менты остановят? Машина наверняка в розыске, как и я.

Она смотрит насмешливо.

– Так ты же мне генеральную доверенность выписал, с правом продажи... Или забыл? – Достает из кармана лист и, не разворачивая, помахивает им, демонстрируя. Ехидная баба. Но документы они подделывают быстро. Значит, где-то здесь у них компьютер.

– Менты видели, что я на ней в «Аргус» приезжал.

– А у меня доверенность оформлена на пару дней раньше... – ответила уже из машины.

А спящая женщина оттягивает мне руки. И я иду быстрее в сторону штаба.

В штабе сидит один Муса. Как раз перед компьютером, на котором Гаврош, наверное, и подделывала документы. Что подделывает Муса? Но монитор мне не виден. Я кладу женщину на свободную кровать и перевожу дыхание.

– Тяжелая? – спрашивает одноногий.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Специалист... – отвечает.

– Не тяжелее ящика со взрывчаткой.

Он смеется. Но глаза пустые. В глазах смеха нет.

– Ты в Ичкерии воевал?

– Нет. Меня после Афгана на пенсию отправили.

– А почему чечен не любишь?

Провокационный вопрос. Мы с ним не размышляли на темы дружбы народов. Разумеется, он не ожидает, что я буду клясться в вечной любви к его соплеменникам. Но спрашивает. И довольно твердо.

– А кто ж вас любит? – Я делаю удивленное лицо.