Операция «Антитеррор»

 – А вообще, любить или не любить – это дело исключительно семейное. Все остальное – только работа.

– Воевать за нас будешь?

– Я же подписал контракт...

– Заставили, и подписал...

– Для меня война – это работа. Если платить будут не фальшивыми баксами, то буду воевать. Но не люблю, когда меня обманывают. – Я говорю быстро и зло, с насмешкой.

Муса кивает. Такая философия ему понятна. Он с «псами войны» сталкивался, видимо, не раз. Не любит их, так же, как они его. Но воюют рядом. Воюют, как работают.

– Когда командир вернется? – скромно интересуюсь я.

Вот это для меня новость. А я еще пытался сообразить, какой статус занимает здесь отец убитого боевика.

– Тем лучше. Нас что, так и будут в стороне от всех дел держать? По-моему, это вы напрасно делаете. У нас большой опыт...

– Я вам пока не совсем верю, – по крайней мере, честно сказал. С ним разговаривать легче, чем с Марией. Все-таки мужчина. Без выкрутасов.

– Спасибо за откровенность. Но мое дело – предложить услуги. Твое дело – отказаться.

– Отдыхай пока. Скоро будет трудная работа. И подполковнику это скажи.

– Ага... – кивнул я и вышел, плотно, но без стука прикрыв за собой дверь.

Мой подполковник подобрал нож, который я оставил на крыльце, и почти совсем исстрогал дощечку, зажав ее между колен. Руку тренирует, к ножу приучает. Это правильно. Одного умения расписываться левой рукой явно мало для спецназовца. По дороге я подобрал новую дощечку, чтобы подполковник колени себе не обрезал. Леня посмотрел на меня, поднял нож в боевое положение и сделал несколько быстрых перехватов.

Не потерял форму. Бросил нож мне. Я повторил каскад с одной и с другой руки. Заметил, как смотрит на это стоящий поблизости «лопух». Такое не каждый день даже в кино показывают. Только дурак считает, что фехтуют только на шпагах. Фехтованию на ножах тоже учат. Нож должен мелькать перед глазами, как нунчаки в руках у китайца. Тогда это создает эффект и скрывает сам момент удара. Ни один уголовник, перерезавший толпу людей, не устоит в схватке на ножах с человеком, обученным этому виду фехтования.

Я вернул нож подполковнику. Пусть еще построгает.

Он продолжает сидеть, а мне не сидится. Я осмотрелся и двинул дальше, прогулялся между корпусами и тут увидел рыбака, который торопливо шел к лагерю прямо по льду. Кто такой? Что его сюда несет? Ведь могут дурака и подстрелить, если что заметит лишнее. Я стал всматриваться в приближающуюся фигуру. Оказалось, это мой друг Халил.