Операция «Антитеррор»

А первые уже вышли в обхват, двигались широким полукругом, постоянно загибая правый фланг круче, обходя сзади последний из корпусов. И тогда заметили в окне следующего корпуса свет.

Опять непонятная пантомима. Ведуший бесшумно возвратился к капитану. Что-то шепнул на ухо. Вперед выдвигаются двое новых, достают инструменты. Ставится присоска на стекло заднего окна корпуса. Алмазный циркуль вырисовывает свой круг. Второй круг – на внутреннее стекло – меньше диаметром. Но и он вытаскивается без звука. Рука протягивается внутрь и открывает шпингалет.

Теперь два отверстия для верхнего шпингалета. Этот поддается с трудом, словно молотком кто-то забивал. Окно открыто. Капитан показывает три пальца. Три бойца запрыгивают на подоконник с места, не опираясь ни на что руками, занятыми оружием. Асафьев только удивляется слаженности и быстроте действий, а главное – бесшумности. Единственный звук, который донесся до него, – щелкнули опускаемые предохранители автоматов. Окно сразу же закрывается, чтобы сквозняк и холод не выдали факт проникновения.

Еще два человека обходят корпус вдоль противоположной стены, чтобы не попасть в полосу света от окна. Асафьев понимает – они страхуют у выхода.

Капитан с майором замерли у стекла, только-только выглядывая из-за рамы. Их освещает луна, и из темноты кому-то можно легко различить головы, если они не будут прятаться.

Вот вспыхнула полоса света. Трое ушедших в корпус распахнули дверь и ворвались в комнату. Не прошло минуты, и один выступил на светлое место. Подал знак.

Опять распахивается окно, и майор с капитаном первыми проникают внутрь. За ними следует только один человек, остальные страхуют с улицы.

– Мы просто строители... – на подходе уже слышится плаксивый голос. – Мы не боевики. Они уехали куда-то, мы остались работать.

Задержанных трое. Один лежит с перебинтованной лодыжкой. Но руки, как и у других, в наручниках. Двое сидят на полу. Один вытирает с разбитых губ кровь и готов заплакать. Именно он говорит.

– Кто еще в лагере? – спрашивает Хохлов.

– Еще двое наших и трое ихних остались. Один раненый. Он не встает.

– Где одноногий? – Капитан раскладывает план лагеря на столе.

Парни поднимают глаза одновременно. Они поняли наконец, что это не случайная облава.

Тыкают пальцами в план. Показывают корпус.

– Остальные двое где?

– Они по отдельности сидят?

Капитан жестко хватается за забинтованную ногу.

Парень бледнеет и не ждет наступления боли.

– Вместе... У одноногого Мусы. А раненый Али у себя. Спит.