Операция «Моджахед»

К своему могучему брату, который мог бы отомстить этим ублюдкам... Потом, когда она окончательно превратилась в животное, на неё надели пояс со взрывчаткой и послали взорвать автобус в Моздоке... Знаешь, я думаю, что она всё же не окончательно превратилась в животное, что-то человеческое в этой несчастной девчонке осталось. Потому что этим ублюдкам зачем-то понадобилось тащить в Моздок ту мерзкую кассету, которую мы сняли потом с мёртвого араба. Видимо, в последний момент заартачилась, робко вякнула — я не скотина, я человек, нельзя со мной так.

.. А они ей — на, смотри, скотина. Ты не человек, нет тебе места в этом мире... Ну и взорвалась она, куда тут денешься...

По щекам Зелимхана текли слёзы, плечи мелко подрагивали... Что за месяц такой, урожайный на плачущих нохчей? Сначала Рашид, теперь вот Зелимхан... Я их, плачущих, до этого вообще ни разу не видел. Кремень-мужики, умрут во благо джихада, слезинки не проронят...

— А мы, дураки, взяли и показали эту кассету Рашиду... — продолжал Костя, осторожно вытаскивая кляп изо рта пленника.

 — Не потому, что садисты, вовсе нет... Просто нам надо было поймать этих ублюдков и без почестей предать их земле. Просто другого выхода не было... И ты знаешь, Рашид теперь тоже хочет их поймать. Всех пятерых — их там было именно пятеро... Потому что, пока он не сделает этого, он не сможет смотреть в глаза своим соплеменникам. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду...

Зелимхан задыхался от рыданий, его сильное тело дёргалось, как от ударов током. Жестокий, конечно, человек, наш Костик.

.. Но, думаю, если бы он начал рассказывать это просто так, без «демонстрации технических возможностей», эффект был бы несколько иной. И зря он усомнился в отношении Зелимхана к нашему абреку. Теперь видно, что боль боевого брата, когда-то спасшего ему жизнь, тот воспринимает как свою собственную...

— Теперь ты знаешь, что имел в виду Рашид, когда сказал, что Абу для него не просто кровник, — Костя кивнул Петрушину — тот одним движением распустил морской узел и снял с пленника путы.

 — Теперь ты понимаешь, почему он не мог объяснить тебе, что именно у него с Абу.

Зелимхан сел и принялся вытирать лицо руками. Плечи его продолжали вздрагивать. О том, чтобы застегнуть ремень, парень даже и не подумал, как-то забыл про такую безделицу.

— Ну, скажи нам что-нибудь, — выдержав небольшую паузу, попросил Костя.

Зелимхан молчал. Спрятал лицо в ладони, сидел на месте и тихонько раскачивался из стороны в сторону. Как будто в транс впал.