А вот кстати и он, вошел тихо, стоит молча.
— Садись, Максим Оскарович, не стесняйся… — я указал на стул. — Мы с товарищами, долго думали, какой бы участок работы тебе поручить.
На раскосом лице капитана ГБ впервые появилось выражение интереса.
— Ну и, Павел Павлович, что же вы решили?
— То, что осталось от «Тумана», больше не нуждается в вашей плотной опеке. В то же время проблема нигилистических настроений самого разнообразного толка встает перед нами крайне остро. Несколько часов назад мы нейтрализовали человека, призывавшего продать Россию за пригоршню американских сребреников.
Пока это условно, но в любой момент приговор может быть приведен в исполнение. У нас просто нет другого выхода, на такой демарш, в такой обстановке, положено реагировать предельно жестко. Если бы вы, Максим Оскарович, вовремя остановили его истерику, то все могло пойти по более мягкому варианту, и не было бы этого отложенного смертного приговора. Но, увы, этот экзамен вы провалили. Мы хотим дать вам второй шанс.
Сейчас нас интересуют настроения в командах. Навряд ли найдется еще один такой либерально-ориентированный деятель, таких уродов меньше чем один на тысячу и чисто по статистике еще одного можно было бы встретить в офисе какой-нибудь московской корпорации, чем на боевом корабле. Меня беспокоят «красные» патриоты — какому-нибудь придурку может взбрести в голову, что гражданская война — это достойная цена за свержение «Проклятого Самодержавия (ТМ)». Никаких репрессий, это только в крайнем случае.
Мы постараемся победить их убеждением, а не насилием. До Порт-Артура нам целых тринадцать суток пути — так вот, за трое суток до момента выхода в окрестности Порт-Артура у меня должен быть полный расклад по политическим симпатиям в командах и среди гражданских. Ну и конечно, если вместо обычной болтовни сторонники поражения в империалистической войне будут готовить банальную диверсию, не стесняйтесь немедленно пресечь это безобразие арестами.
Честное слово Одинцова — публичный процесс и такую же публичную казнь я таким фигурантам гарантирую…
— Вы что же, Павел Павлович, хотите сохранить в России монархию? — впервые за весь разговор товарищ Ким поднял на меня глаза.
— Я, Максим Оскарович, в первую очередь хочу сохранить саму Россию. Да вы сидите, сидите! Конечно, может, звучит невероятно, но с нашими возможностями вполне реально организовать бескровный и незаметный переворот сверху.
