Операция «Слепой Туман»

Да-с! А вот год назад выяснилось, что для полной пенсии мне совсем чуть-чуть не хватает стажа, всего полтора года… А вот куда вы денете капитана первого ранга? И тут на академию пошел командир «Быстрого». Ну, мне и сказали — мол, пока он учится, ты ему место подержи, вернется и оформим тебя на пенсию, как положено. Вот я и командир эсминца — надводным кораблем не только ни командовал никогда, но даже и курсантом практику на лодке проходил. Хорошо, старший у меня опытный, главное ему было не мешать. А тут сначала этот поход, а потом ЧП.

И даже здесь, после перехода, Антон Петрович, дисциплина, служба, порядок, исправность механизмов, а я ему только киваю, а сам как во сне. И вдруг, позавчера, когда Карпенко повел нас в атаку… знаете, я вдруг помолодел. Эсминец как живой рвется вперед, ветер, брызги и цель… не какая-нибудь мишень или списанная лайба, а самый настоящий корабль, самого настоящего врага, которого надо убить, потому что иначе он убьет тебя. И когда выпущенные нами снаряды начали рвать японский крейсер на куски, я вдруг снова почувствовал, что ради этого стоит жить. Будто не было этих лет, и я снова тридцатилетний капитан-лейтенант. Есть Враг и есть Родина, которую надо от этого врага защищать. Да, завтра я поведу «Быстрый» в бой и буду убивать тех, кто пришел сюда убивать моих пра-прадедов. Буду убивать по старинке, артиллерией и торпедами, а это для моряков почти глаза в глаза. Я уже говорил с Сергей Сергеевичем насчет завтрашнего. Если все пойдет по плану, то на «Микасу» пойдет один из тех двух «Шквалов», что кран-балка вот-вот введет в торпедный аппарат. Ну-ка, постойте, что это там матросик пишет краской на боку «Шквала»? Интересно… Спускаюсь с мостика. На темно-зеленом боку торпеды большими белыми буквами выведено «За Варяг!».

— Товарищ матрос! — матросик испуганно вскакивает. Все понятно, коротко стриженый, лопоухий, срочник, этого года весеннего призыва.

— Молодец, — жму ему руку. — А теперь давай-ка сюда…

Мы обошли торпедный аппарат с другой стороны.

— А вот на этом боку напиши: «Адмиралу Того, лично в руки».

Матросик широко лыбится.

— Так точно, товарищ командир, напишу!

Теперь, если есть Бог на этом свете, то этот «Шквал» точно дойдет до цели, молитвами моими и этого матросика.

Из раздумий меня вывело покашливание за спиной. Оборачиваюсь. Представительнейший мужчина шкафообразной наружности, эдакий носорог в костюме-тройке.

— Михаил Васильевич, добрый день. Честь имею представиться — Одинцов Павел Павлович.