Операция «Слепой Туман»

Хотел бы с вами переговорить в приватной обстановке.

«Так вот ты какой, Большой Полярный Лис!? Наслышан, наслышан…» — думаю я молча, но вслух, конечно, отвечаю совершенно другое (академию-с мы кончали):

— С превеликим удовольствием, Павел Павлович. Не угодно ли будет пройти в мою каюту?

— Угодно, Михаил Васильевич, угодно! — Одинцов отработанным движением приподнял шляпу. — Давайте пройдемте.

Командирская каюта на эсминце, конечно, не апартаменты люкс, но все-таки место для шкафа с книгами и лазерными дисками нашлось.

Одинцов покрутил головой, осматриваясь.

— Уютненько у вас здесь, Михаил Васильевич…

Он подошел к застекленной дверце книжного шкафа.

— О, тут у вас и Гумилев Лев Николаевич, и «Очерки Русской Смуты», и «Дневники Николая Второго», и «Мемуары Великой Княгини Ольги», и сборник «Русская дипломатия конца девятнадцатого, начала двадцатого века», да и много чего еще! — он повернулся ко мне. — Увлекаетесь?

В его голосе послышалось нечто, заставившее меня вздрогнуть.

Последняя фраза прозвучала как полувопрос-полуприказ. И если правда все то, что я уже слышал об этом человеке, то меня исчислили, взвесили, признали годным и сейчас призывают в ряды.

— Да, товарищ Одинцов, увлекаюсь, — ответил я, подтянувшись.

— Михаил Владимирович, — покачал головой Одинцов, — не надо так официально, вы же должны помнить, что, согласно обычаям этого времени, беседа вне строя двух, э-э-э, человек, находящихся примерно в одном социальном статусе, предусматривает обращение к собеседнику по имени-отчеству, если, конечно, вы не хотите нанести этому собеседнику преднамеренное оскорбление…

— Учту на будущее, Павел Павлович, и имейте в виду, что оскорбление вам наносить я не собирался.

А что касается вашего вопроса — то да, Российская история, особенно за последние сто пятьдесят лет, это моя любовь и моя боль. Да что же мы стоим? — я указал на диван. — Прошу! И, Павел Павлович, слушаю вас внимательно…

Одинцов покачал головой.

— Михаил Владимирович, когда я узнал, что командир «Быстрого» в прошлом военный дипломат, я был просто, ну как бы это сказать, обрадован. Но уже здесь, в вашей каюте, я понял, что вас сюда послали Высшие Силы. Вы именно тот человек, который нам просто позарез нужен… Да, Михаил Владимирович, вы верите в существование Творца Всего Сущего?

— Отчасти, Павел Павлович, отчасти… А почему вы спросили? — не понял я.