Операция «Слепой Туман»

Дашу беру с собой, потому что она без меня засохнет и убьется, а мне этого не надо. Спускаемся на рецепшен. Спортивные сумки, удочки — рыбачить поехали…. У входа ждет черный «крузер» с краевыми номерами — это прикрытие от местного Управления. Едем.

В машине Дашенька плотно прижалась ко мне горячим бедром, туго обтянутым бледной джинсой. Чувствовалось, что ее бьет крупная дрожь.

— Что с тобой, Даша? — беру в свою руку ее ледяные, сжатые в кулак, пальцы. Рядом бодигард, тактично отвернувшись, смотрит в окно. А может просто высматривает возможную опасность.

— Н-не знаю, — она понемногу успокаивается, — но тогда, под Цхинвалом, было так же…. Чувство, что идешь прямо в засаду, на верную смерть…. Но у нас был приказ — и мы пошли.

— Теперь у нас тоже есть приказ, — негромко говорю я, — впрочем, если хочешь, можешь остаться. Ничего тебе за это не будет. Я обещаю.

— Ни за что, Павел Павлович, я только с Вами… — тихо проговорила она и и вцепилась в мою руку как клещ. Ну, другого ответа я от нее не ждал.

В удаленной бухточке, у бревенчатого причала, нас ждал катер.

Нас — это меня, Дашу и Вадима, одного из охранников. Остальные останутся здесь и будут весь месяц изображать рыбачий лагерь. Накрапывает мелкий дождик — это хорошо, за его пеленой не будет видно, что мы направились не к каменистым отмелям, а к маячащим на внешнем рейде военным кораблям. Я поплотнее затянул молнию на кожаной куртке — середина августа, а погода вполне осенняя.

— Застегнись! — показываю я Дашеньке на расстегнутую до пупа куртку.

 — Простынешь еще, а тебе это вредно.

— Ерунда! — раздраженно дергает она головой, но язычок молнии все-таки поднимает до середины груди.

Дождь, ветер, туманная дымка, затягивающая берег; неласково прощается с нами Владивосток. Смотрю на приближающийся серый борт с большими белыми цифрами «081». Наш новый временный дом на волнах… Устал я от временного, хочу постоянного. Но таков долг моей службы.

Иногда мне кажется, что я скоро не выдержу. Что брошусь перед ним на колени с криком: «Я люблю тебя!» — и буду рыдать, заходясь в истерике… И тут же меня передергивает — ффу, ужас, какая дешевая мелодрама… Точнее, индийский фильм.

Когда-то девочкой я их любила — да-да, хоть и стыдно признаться…

Я вообще была тогда сентиментальна. И слишком чувствительна. Решила в себе это искоренить. Для этого и пошла на такую службу… Ломала себя, воспитывала, сквозь слезы, боль, тяжелые тренировки. Я лезла вперед, стиснув зубы. Каждая победа над собой прибавляла мне уверенности.