Операция «Слепой Туман»

Вон Алла (ух ты, как идет эта шляпка!), а вон Лейла — с трудом ее узнала, да она настоящая куколка в этом голубом платье; ухоженная, статная, чистенькая и уверенная в себе. Все улыбаются… Но где же Он? Ах да, наверное, он ждет меня там, у алтаря. Уверенно прохожу вперед; народ расступается, бросая мне под ноги лепестки роз и провожая затем восхищенными глазами.

И вот я вижу его — моего жениха… Он действительно стоит у алтаря и улыбается мне. Я еще никогда не видела у него такого выражения лица. Словно все думы и заботы враз оставили его — и он испытывает только счастье, и ничего больше.

Помолодевший, с зачесанными назад волосами, он не сводит с меня глаз… На нем парадный мундир — но не такой, какой носят в нашем времени — а весь расшитый золотом, блеск которого слепит глаза.

Священник торжественно что-то говорит и ходит вокруг нас, размахивая кадилом. Я чувствую тепло своего любимого мужчины, что стоит рядом, прикасаясь ко мне рукавом. И я отчетливо читаю его мысли… «Даша, я люблю тебя. Хочу быть вместе с тобой навеки.

Ты — моя женщина…»

И вновь вокруг нас начинает сгущаться туман… Слова священника доносятся будто издалека. А мы вдвоем вдруг отрываемся от земли и возносимся куда-то, летя в искрящемся тумане… И жених мой вдруг обнимает меня — крепко-крепко. И мне кажется, что я растворяюсь в его руках, и так хорошо мне становится — так надежно, тепло, спокойно…

А откуда-то снизу доносится торжественное: «Объявляю вас мужем и женой!» — и слышатся шумные поздравления, и гомон, и какая-то необычная музыка достигает наших ушей… Да, я твоя навеки, любимый мой… И в богатстве, и в бедности, и в болезни, и старости… Обними меня еще крепче — вот так; и да только смерть разлучит нас, да и то навряд ли…

Ушел на пару часов с ГКЦ, оставив хозяйство на Гаврилыча.

И командир тоже не железный, и время от времени нуждается в отдыхе. Только упал в койку и опустил голову на подушку, так сразу увидел СОН. Все было таким ярким, цветным и с запахами, что даже лучше, чем настоящее. Мне снилось, что стою я в ГКЦ своего «Кузбасса» (при этом в голову почему-то лезет архаический термин «мостик»), смотрю через перископ, а там двумя кильватерными колоннами идет воплощенная Морская Мощь. Густо дымят трубы броненосцев и броненосных крейсеров, крашеные серой шаровой краской, борта бугрятся рядами заклепок, грозно смотрят пока еще зачехленные стволы двенадцати— и восьмидюймовых орудий, морской ветер треплет флаги, на которых на белом фоне изображено багрово-красное «солнце с лучами».