Операция «Слепой Туман»

Вертолет, поднятый на рассвете с «Трибуца», визуально обнаружил белеющий на горизонте парус, и капраз Карпенко попросил нашу лодку сбегать глянуть из-под воды, кто это там пилит мимо нас в такую рань. С одной стороны, использовать нашу лодку для того, чтобы визуально осмотреть какую-то шхуну — это нонсенс, а с другой стороны — не вертолет же, в самом, деле посылать. Если тут и вправду 1904-й год, команда при виде камовской летучей каракатицы тут же обдрищет свой корабль от киля и до клотика.

Пришлось идти нам.

Глубина тридцать метров, скорость семнадцать узлов; пробежались, осмотрели со всех сторон через перископ (даже название смогли прочесть), и доложили как положено. Больше для нас там ничего интересного не было. Всплывать?! Да Боже упаси. Испугу было бы даже побольше, чем от вертолета. При осмотре отметили две негативных особенности данного типа судов. Для нас негативных. Во-первых — шхуна, идущая под парусами, плохо обнаруживалась гидроакустикой в пассивном режиме. Да и чему там шуметь — стучащей и тарахтящей машины там нет, и взбивающего воду винта тоже нет. Кроме того, деревянныЙ корпус шхуны так же плохо отображался на радаре. В принципе, он вообще никак не отображался, и где-нибудь среди безлунной ночи эта самая «Святая Маргарита» могла бы преспокойно влезть в самую середку нашего ордера, и обнаружить это безобразие можно было бы только глазами вахтенных матросов и офицеров. А ведь на такой шхуне вполне можно установить пару местных торпедных аппаратов. Вот вам, батеньки, и «дикий» 1904-й год. Правда, стоит включить сонар в активный режим, так сразу пропадает и вся невидимость для гидроакустики, но при этом мы и сами становимся слишком уязвимыми для обнаружения.

Но в общем впечатление от «прогулки» скорее положительное. И задание Карпенко выполнено, и экипаж проверен в первом, пусть и очень легком, деле после переноса. Полностью расклеившихся и деморализованных нет. Сергеич бдит и ведет воспитательную работу о вероломно напавших на Россию японцах.

Мол, что гитлеровский фашизм, что японский милитаризм — с одного и того же дерева плоды-бананы.

После рассвета обошел посты, заглянул в кубрики, поговорил с сержантами — у ребят все нормально, с катушек никто не слетел. Надо же, уже ребятами их называю — значит, совсем своими стали. Хотел пойти на камбуз, как по рации — вызов на мостик. Бегом, как молодой, взлетаю по трапу, а там … как всегда, Одинцов и старший офицер «Вилкова» — кап-три Алексеев.