Операция «Тайфун»

Кроме этого, штаб армии впервые работает в ситуации, когда нам известны передвижения всех подразделений врага от роты и выше приблизительно в радиусе пятидесяти километров. Не везде, конечно, но в районах, нам интересных, – практически круглосуточно. Кроме этого, известны местоположения всех штабов и позиции артиллерии.

– Почему не уничтожаете?

– По мнению союзников, и я с ним согласен, это следует сделать перед началом операции. Иначе мы заставим немцев менять позиции и лучше маскироваться, что может создать затруднения для их поиска и уничтожения.

Поэтому цели распределены и по команде будут накрыты артиллерией и авиацией.

– Как дела у товарища Захарова?

– Летчики полностью парализовали дневное движение немецких колонн по любым дорогам в зоне дальности наших самолетов. Уверен, они смогут выполнить свои задачи по прикрытию наших войск и подавлению обороны врага на маршрутах движения дивизий.

– Это хорошо, что вы уверены. Летчики товарища Захарова действительно сейчас являются примером для всего воздушного флота Красной Армии.

Ну что же, товарищ Ершаков, работайте, готовьтесь и ждите команды. До свидания!

– До свидания, товарищ Сталин.

Ершаков, услышав отключение линии, опустил трубку на аппарат. И только тут заметил, что весь штаб стоит.

– А вы чего встали? Садитесь, товарищи. Продолжим?

Генерал Захаров спустился по ступенькам из кунга обзорной РЛС, куда он заимел привычку заглядывать, когда паузы между вылетами на задания затягивались. Как будто это могло что-то изменить. После жарких боев за Вязьму наступило тягостное затишье.

Немцы быстро уяснили опасность движения колонн и поездов днем в радиусе действий его дивизии и перешли на ночной образ жизни. Не сразу, конечно. Сначала попробовали сопротивляться, комплектуя автоколонны и поезда с обязательным зенитным прикрытием 20-мм автоматами. Однако система С-5, которую использовали летчики дивизии Захарова, обладала высокой кучностью и позволяла обстреливать цели с максимальной дальности, сразу же покидая зону поражения зенитным огнем. Немецкие зенитчики только успевали навести орудия на цели и очень редко – открыть огонь. Но на дальности в полтора километра он был малоэффективен. К тому же разрывы осколочных боевых частей реактивных снарядов, начинающих рваться через две-три секунды после пуска, еще больше снижали прицельность огня. Поэтому колонны и поезда атаковали шестерками штурмовиков строем в колонну по одному, в которую перестраивались перед атакой, еще летя на бреющем.