Операция: «Украсть душу»

Он сам, весь!

Осторожно обернувшись, я продолжила наблюдать за танцем эмоций Адиса, сумев абстрагироваться под защитой феранца. Дрианы, захваченные гипнотическим трансом, качались на волнах необычной музыки – голоса Адиса. Монотонный звук прерывался и вновь возвращался, как прибрежная волна. Даже нашей команде было сложно противостоять его влиянию. Тино-фей хмурился, похоже, переживая не лучшие моменты своей жизни. Мы стояли грустными истуканами, забыв, что перед нами опасные хищники. Казалось, только Игл оставался хладнокровным, бесстрастным и собранным.

По его глазам мне было трудно что-то определить, да он и не смотрел ни на кого, уткнувшись в девайс.

Вдруг новая волна эмоций Адиса омыла меня светлой радостью и надеждой. Игл кивнул нам с Тино-феем и приказал жестом продолжать движение, задал направление. Шаг за шагом, без резких движений мы отступали, а дрианы толпой надвигались на нас, но уже не нападали, будучи полностью во власти Адиса. Он будто бы раскачивал их на качелях, не давая ни на миг расслабиться.

Мы двигались к дальней стене. Все больше черных деревьев оказывалось на нашем пути, было жутковато и печально. Зеленое царство оставалось позади, некоторые дрианы стали оглядываться назад, отставать, поворачивать обратно, а некоторые шли вперед, внимая эмоциям Адиса. Он дарил им надежду на будущее, обещал тепло, спокойствие, но тут же отнимал, когда кто-то из дриан начинал шипеть на нас и скалить острые зубы.

Так мы добрались до стены, большая часть дриан отстала, не выдержав тоску по дому Адиса. Они наблюдали за нами с высоты зеленых исполинов. Игл включил магнитные присоски на перчатках и кивнул нам следовать за ним. Я растерялась, Тино-фей присел передо мной на корточки, приказывая забраться ему на плечи. Высота стены выбора не оставила. Забравшись на проверенного и надежного феранца, как в детстве на папу, даже восторженно и испуганно охнула, когда мой «конь» полез вверх.

Адис, еще контролировавший дриан, стремительно приближался к нам, а тем временем мой адмирал ловко карабкался по стене к Иглу, который уже нашел вход в очередную шахту.

Я иногда еще смущалась обниматься с Тино-феем, которого про себя ласково звала Тимофеем или Тимошей. Сердце грела его забота, рядом с ним невольно ощущала себя очень нужной, ранимой и трепетной. Любое его касание или внимание – и я вспыхивала как спичка.