Его лицо напряглось, в глазах вспыхнуло пламя, стоило ей расстегнуть первую пуговицу. Гарри сел и рывком освободился от оставшейся на нем одежды.
О, как он прекрасен! Гарри был красив и в восемнадцать лет, но годы стерли нежность юноши, превратив его в сильного мужчину. Взгляд Пен не спеша странствовал от плеч Гарри, вдоль груди к его восставшему и окаменевшему естеству.
Ее тело, уподобившись одной-единственной мышце, как пойманная в силки птица, затрепыхалось от предвкушения страсти и блаженства.
Теперь стоило Пен протянуть к нему руки, и Гарри бросился в ее объятия.
Прижавшись лицом к его шее, она упивалась его запахом. Боже, как же изумительно приятно было ощущение этого тела.
– О Гарри…
– Сейчас все будет быстро, – прохрипел он.
Пен провела руками по его спине, дойдя до гладких, налитых силой обнаженных ягодиц.
Все было не так быстро, как он обещал, зато так приятно.
Поначалу Гарри, казалось, поддразнивал ее, не злоупотребляя резкими ритмичными толчками и почти выходя из нее. Пен закрыла глаза, сосредоточивших на охвативших ее ощущениях.
Вот он входит в нее, снова выходит, еще раз, еще… Это невыносимо сладостно. Глубже и глубже оказывался он, все сильнее и сильнее подогревая и без того опьянявшее ее сильнейшее желание.
– Гарри! О Гарри!
И вот, кажется, он весь в ней, заполнил ее без остатка, впечатывая в матрац.
Да, именно этого она жаждала. Не просто возбуждения и не только физического удовлетворения, нет. Именно этого ощущения единения, слияния с ним.
Пен долгих десять лет не испытывала подобного блаженства, одиночество иссушило и омертвило ее.
Она, вцепившись в его спину, силилась прижать Гарри еще сильнее.
Десять лет она была матерью, огородницей, по горло занятой работницей, но не женщиной, какой благодаря ему ощущала себя сейчас.
«Но это не любовь, – уговаривала себя Пен, – А одна лишь похоть».
Но все-таки все очень уж напоминало любовь.
И вновь неописуемое удовольствие и восторг захлестнули ее.
В это мгновение Пен ощутила внутри себя мягкие, щекочущие толчки его извергающегося семени.
«Я снова зачала?»
Но вместо страха мысль эта доставила Пен глубочайшее удовольствие.
Тело Гарри обмякло на ней. Пен едва дышала, и это было чудесно. Ее руки скользнули по спине Гарри к его ягодицам. Она обхватила их, стараясь хотя бы на мгновение удержать его в себе.
Но вот он приподнялся, освободился от ее пылких и страстных объятий, повернулся набок. Но тут же вновь протянул руку и обнял ее, свободной рукой заботливо натягивая одеяло.
