«Они такие же шелковистые, как и в то лето, когда мы любили друг друга. И пахнут, наверное, все так же – мылом и солнцем. И… самой Пен».
Черт! Теперь к гневу и боли добавилось желание.
– Всего раз ударил.
Проклятье! Окажись отец Пен сейчас здесь, Гарри устроил бы ему такую взбучку, в сравнении с которой стычка со священником показалась бы дружеской потасовкой.
– Он требовал, чтобы я призналась, кто отец ребенка, а я не стала…
Годы, проведенные в тылу врага, переговоры с иностранными дипломатами научили Гарри скрывать эмоции, поэтому он смог удержаться от крика.
– Твой отец должен был знать.
Пен подняла с земли жухлый лист и принялась медленно рвать его на мелкие кусочки.
– Разумеется, он все прекрасно понимал. Просто ему хотелось услышать твое имя от меня, – то ли усмехнулась, то ли всхлипнула Пен.
Отцом мистер Барнс был скверным и безответственным, но уж никак не слепым.
«Почему, черт побери, я не задумался о репутации Пен или, что еще важнее, о том, что она могла забеременеть?»
Потому что был одержимым страстью…
Воспоминание о той поре пробудило в нем внезапный и жгучий приступ желания.
Гарри сменил позу, чтобы скрыть симптомы желания.
Нельзя так распускаться. Он уже не зеленый юнец. Он зрелый, опытный двадцативосьмилетний мужчина, отлично знающий, что такое женщина, давно и мастерски освоивший науку удержания себя в узде.
Но только не с Пен. Волосы снова упали ей на лицо. Ему так хотелось тронуть их, коснуться ее гладких шелковистых прядей. Как он обожал касаться ее волос, позволять им щекотать его грудь, живот…
Гарри снова сменил позу.
– …Он надумал встретиться с твоим отцом, – продолжила Пен. – Дескать, не сможет ли твой дорогой папаша подобрать для меня муженька из своих крестьян?
Именно так и поступал его отец, заминая последствия случек Уолтера.
– Но свободных крестьян под рукой не оказалось. Граф предложил сына кузнеца.
– Феликса?
– У кузнеца был только один сын, – печально улыбнулась Пен. – Я отказалась.
Слава богу. Хотя это могло бы стать разумным решением проблемы.
Пен получила бы кров для себя и ребенка, а поскольку свадьбу сыграли бы до родов, никаких сомнений в законнорожденности ребенка не возникло бы. Однако продать себя Пен просто не могла. Она никогда бы не согласилась выйти замуж за известного на всю округу волокиту и постоянно закрывать глаза на его бесчисленных любовниц.
– И отец согласился с твоим решением?
Отец Пен, конечно, никогда не оставил бы за ней право решать самой. Он должен был сделать это за нее.
